- Запомнила. И про «пьем и писаем, снова пьем и снова писаем» и про шишкин зад. Вы очень убедительны, Сергей, - специально выделяет мое имя.

- Смотри, какая умница, и имя мое знаешь. А скажи-ка мне зайчик, откуда у тебя такой синяк на лице? Только не говори, что это я.

- Ксюша, а не зайчик. И моя щека, ровно, как и мой шишкин лес, ой простите зад, вас не касаются.

- Да, Ксюша тебе подходит. Ксюш, Ксюш, Ксюша, трусики с зайчушей, – девчонка в ту же секунду соскакивает с кровати.

- Знаете что, встаньте с моей кровати, у вас… штаны грязные!

- Неужели ничего другого не смогла придумать, зайчик?

- Хватит меня так называть. Это, по меньшей мере, бестактно. Можете идти со спокойной душой, мои шишки рассосутся. И я никуда не уйду, вы же за этим здесь?

- Будем считать, что да. Так где личико разукрасила?

- Об дверь ударилась. Вам, кажется, пора идти. Тут и так кислорода мало, а с вами и того меньше.

- Какой к черту кислород, детка, тут одни газы. Стоит только зажечь спичку, и мы взлетим прямиком на верхний этаж.

- Вот и отлично, зажигайте огонек, а я как раз отсюда топ-топ, - поднимает руку и демонстрирует пальчиками шаги.

- Слушай, а ты мне нравишься.

- Очень за вас рада. Может, все-таки слезете с кровати? – Ксения скрещивает руки, плотно обхватывая предплечья, так, что белеют костяшки пальцев. Поднимаюсь с кровати и встаю прямо напротив нее, сокращая расстояние между нами. Она едва достает мне до плеч. Не поднимает глаз, стоит и злится, кажется, еще чуть-чуть и убежит. Несколько секунд, она поднимает голову и смотрит прямо мне в глаза.

- Это на вас я налетела на дороге?

- На меня.

- Извините. Я только сейчас поняла, что это были вы.

- А за что извиняешься?

- Как за что? Я могла вам жизнь испортить, если бы реально попала под колеса, а вам потом с этим мучиться всю жизнь.

- Не бойся, я не совестливый. Ладно, лечись. Потерпи недельку, а потом домой пойдешь. И да, проветри здесь.

Выхожу из палаты и иду к посту. Беру гепариновую мазь и направляюсь обратно к девчонке. Захожу в палату. Ксения мирно лежит на боку.

- Я уже открыла окно, хотя это бесполезно, эти спящие старушки все равно скоро нагадят. Чего вы так смотрите?

- Когда проветриваешь, из комнаты надо выходить, держи, - протягиваю ей мазь. – Чтобы шишки рассосались.

- Спасибо.

- Жди Марину, и будь послушной девочкой. И окно закрой, до встречи, - покидаю палату и плотно закрываю дверь.

Забавная все же девчонка, и на удивление искренняя, чего явно не хватает большинству женщин. Такие определенно цепляют, без жеманства и прочей лабуды. Подхожу к своему рабочему месту. На стуле чинно восседает Маша.

- Я не понял, ты что здесь делаешь?

- Тебя жду. Не сердись.

- То есть ты мне лапшу на уши навешала, что уже два часа как дома? Ты будешь долго и мучительно наказана, и прекрати лыбиться. Где ты была два часа?

- Тут. Я знакомую с художки встретила, она тут лечится. А потом мы пошли в столовку, я и тебе булочку купила. А знаешь, как она рисует, обалденно, не то, что я, хочу…

- Хватит трындеть. И прекрати есть булки. Ты нормальное что-нибудь ела?

- Да.

- Либо репетируй перед зеркалом, либо заканчивай врать. Сиди тихо как мышь, ни к кому не приставай.

- Я и не собиралась.

Ксения

Выходные в больнице-это лучшее время для таких, как я. Врачиха не сует свой нос в палату, а медсестры тихо отсыпаются в сестринской, или курят в туалете. Проще говоря, тебя никто не трогает. И меня это устраивало, но будни имеют свойство снова наступать на пятки. Очередной посетитель моей скромной палаты не заставил себя долго ждать.

- Ксюш, ты почему на звонки не отвечала? Неужели так сложно хотя бы написать сообщение, – пытается протянуть ко мне руку Стас. Я определенно ненормальная, потому что любая девушка, смотря на него, признает, как он хорош. И не только внешне. Не парень, а мечта. Ну подумаешь, застала с другой, но это и не удивительно, учитывая, что я с ним не сплю. Он ведь не железный, в конце концов. - Тебе вообще нечего сказать? Или до сих пор обижаешься? У меня с ней ничего…

- Тихо. Давай выйдем, не то место, чтобы вести такие разговоры. Пойдем, – тяну его за руку на лестницу. Кажется, это единственное место, куда не суют свой нос врачи.