В то время как он для меня был моей первой любовью, моим первым мужчиной, моим миром и моим будущим.

Боже, какая же я глупая и наивная была тогда.

— К тому же Троицкий прав, ты отличный специалист, и нам не хватало именно тебя. — Продолжил Варламов, даже не глядя на меня. — Прошло уже много лет и у нас у каждого сейчас своя жизнь. Не к чему ворошить прошлое. Поэтому я предлагаю заключить перемирие и работать, не вспоминая прошлое. Согласна? — затем спросил он, впервые посмотрев на меня за время своей речи.

— Согласна. — Ответила я, с трудом сдерживая слёзы.

Мне сейчас хотелось плакать от слов Кости, от поступка мужа, от воспоминаний о прошлом. Почему и Костя, и Слава так легко обижают меня и даже не видят в этом ничего плохого.

— Да, и ещё, — продолжил Варламов, — о нашем знакомстве знает только профессор Троицкий. Поэтому давай не будем распространяться об этом. И ещё, между нами ничего не может быть. — После этих слов Константин даже в лице поменялся. — Всё, что нас связывало, осталось в прошлом, теперь мы только коллеги и не более того. — С трудом скрывая злость, продолжил он. — А теперь давай спать, завтра рано вставать. Пойдём, я покажу тебе твою комнату.

И быстрым шагом пошёл наверх.

Маргарита

Когда мы поднялись наверх, Константин сухо показал мне комнату, рассказал, что и где находится, а потом так же сухо пожелав мне спокойной ночи вышел.

Такое поведение и отношение ко мне Варламова меня очень ранило. А хотя, чего я хотела? Что он будет мне в любви признаваться и делать вид, что не было этих долгих лет разлуки. Да он сам тогда исчез, а смотрит на меня так, как будто я в чём-то перед ним виновата.

— Ну, Рита, ты и дура! — обругала я себя.

Ну а как мне себя ещё назвать? Только так! Я поехала с ним сейчас и приняла его заботу, забыв, что передо мной уже не тот юный парень с добрым сердцем и открытой душой. Он очень изменился, причём ещё тогда, просто я не заметила этого.

— Ну, уж нет, так дело не пойдёт! — решительно произнесла я, а потом достала телефон и через приложение вызвала такси.

Когда я спустилась вниз, то Константина там не было. Он наверняка уже спал, забыв обо мне до утра.

Поэтому я забрала свои вещи, но, так как они были ещё мокрыми, я приняла решение ехать в том, чём была. Ну а что, время позднее, ночь. Вряд ли меня кто-то увидит. А даже если и так, то всё равно. Главное сейчас уехать отсюда и больше не повторять своих ошибок.

Когда я села в такси, водитель окинул меня вопросительным взглядом, но ничего не сказал. Видимо он по моему выражению лица понял, что вопросы тут ни к чему.

Когда вернулась в квартиру Троицкого, то выдохнула с облегчением. Только вот уснуть я так и не смогла, проворочавшись в кровати до самого утра.

А когда прозвенел будильник, встала, приготовила себе завтрак и стала собираться на работу. Где мне предстояло вновь встретиться с Константином, у которого, я уверена, возникнут ко мне вопросы.

И я не ошиблась, едва я вошла в свой кабинет, как тут же появился и Варламов.

— Рита, ты ничего не хочешь мне объяснить?! — с порога начал он.

— И вам доброе утро, Константин Львович. — Ответила на его вопрос я.

— Что произошло? Ты куда исчезла? — продолжил он задавать вопросы. — Почему мне ничего не сказала?

— Я просто уехала домой. — Как можно спокойнее ответила я. — А не сказала, потому что не сочла нужным.

— Отлично! — воскликнул Варламов. — У тебя так принято исчезать, ничего не объясняя?

— Учителя хорошие были. — Ответила я, а потом, взяв пакет с вещами, которые были на мне вчера, протянула Константину. — Это ваше, спасибо, что помогли мне вчера.

— Рита, ты мне можешь объяснить, что происходит?! — он вопросительно посмотрел на меня.

— Ничего не происходит. — Как можно спокойнее ответила я. — Вы правы, Константин Львович, мы с вами просто коллеги и не более того. Я вам очень благодарна за вчерашнюю помощь, но давайте впредь не будет переходить границы. Я сюда приехала работать и только работать. А сейчас извините, но мне нужно переодеться. А потом я к вам зайду по поводу того пациента.

Я говорила всё это как можно спокойнее, спрятав свои чувства глубоко. Я не хотела, чтобы он видел, как мне больно и обидно. Да и ни к чему всё это. Он прав, всё давно в прошлом, а то, что сейчас я так реагирую, это просто ожившая рана.