Только секунд через пять, услышав какой-то полустон-полувсхлип, я сообразил — не нужно было этого делать. В смысле, снимать нужно, но не при девушке. Она при виде моих кальсон (подарок доброй Гавриловны) резко сменила цвет лица с красного на белый и чуть не хлопнулась в обморок от перепада кровяного давления. Впрочем, стыдливо прикрываться ладошками я не стал. Спокойно закончил процедуру раздевания и вручил девушке штаны и гимнастерку.

— Когда будет готово? — строго спросил я.

— К утру! — пискнула толстушка.

— Чего так долго? — удивился я. — Тут всей работы минут на двадцать!

— А постирать? А погладить? — Девушка искренне удивилась незнанию таких элементарных вещей.

— Ну, если так, — киваю покладисто. — Только чтобы ровно в шесть утра была здесь! А то вдруг завтра в бой, а я… в исподнем.

— Конечно! — обрадованно согласилась толстушка, резко повернулась, чуть не зацепив меня своей широкой… кормой, и быстро удалилась вдаль по коридору.

А я прикрыл дверь и снова с удобством устроился на койке, закинув босые ноги на невысокую кроватную спинку. Пришла ленивая мысль, что неплохо бы закурить. Но как пришла, так и ушла — за эти несколько дней в чужом теле и чужом времени я, дымивший, как паровоз, по две-три пачки в сутки, совершенно забыл о сигаретах. И выпить не тянуло — а ведь там, в далеком-предалеком будущем, порой и заснуть не мог без соточки коньяку. Оправдывался перед собой, что снимаю стресс от постоянной нервотрепки на работе и так… по жизни. Здесь тоже хватало стрессовых ситуаций, но молодой организм успешно справлялся с нагрузкой без допинга. И не только с нервами — после таких тяжелых контузий я бы «там» пластом пару месяцев лежал, а нынче спокойно хожу, хоть и с посторонней помощью, и временами даже бегаю, словно молодой лось в сезон гона.

Внезапно один из наших соседей резко сел на койке, покрутил головой и уставился на меня мутными глазами. Немолодой мужчина в военной форме, на черных петлицах — невиданный мною доселе ромбик. Черт бы побрал эту геометрию! К «кубарям», «шпалам» и «треугольничкам» я уже привык, научился по ним определять звание. А вот что означает «ромбик»? Да еще в сочетании с большими красными звездами на рукавах гимнастерки [34] .

— Сейчас вечер или ночь? — хриплым со сна голосом поинтересовался военный.

— Поздний вечер, — ответил я. — Часов одиннадцать.

Мужик снова покрутил головой, с натугой встал, прошелся по «спальне», мельком глянув на своего соседа в «гражданке» и Мишку, подошел ко мне и спросил:

— Курево есть?

— Нет! — Я сел на койке. — Не курю!

— А выпить? — продолжил опрос «по списку» военный.

— Только вода, — я приподнял с пола чайник. — Закуски тоже не осталось.

— Это что же, в армию начали пионеров брать? — Похоже, что мужик только сейчас рассмотрел, с кем разговаривает.

— Да мы… пока не в армии. — Я пожал плечами: — Комсомольцы-добровольцы…

— Как зовут? — строго сдвинув брови, спросил военный.

— Игорь Глейман! — Я встал и вытянулся по стойке «смирно», хоть эта поза выглядела в белье смешно.

— Глейман… — Мужик почесал заросший щетиной подбородок. — Ты не родственник майора Петра Глеймана?

— Сын! — расправив плечи, ответил я. — Только он подполковник уже.

— Ага, ага… — кивнул военный, явно думая о чем-то своем. — Знал я твоего батьку… — Через несколько секунд, словно очнувшись, он протянул мне руку: — Бригадный комиссар Жиленков. Георгий Николаевич.

Мы обменялись рукопожатием. Комиссар, казалось, сразу потерял ко мне всякий интерес — вернулся к своей койке, но ложиться не стал. Задумчиво постояв минуту, надел ремень с кобурой и портупеей, пригладил рукой волосы, подхватил фуражку и решительно вышел из комнаты, что-то бурча под нос. А я опять прилег, мучительно пытаясь вспомнить, откуда мне известна фамилия нового знакомого. Причем слышал я ее довольно давно — лет двадцать назад по «внутренним часам» и в каком-то малоприятном контексте. В сочетании с одиозной фамилией… Власова! Точно! В девяностые годы, когда стало модно печатать в разных желтых листках статьи, разоблачающие преступления «кровавого сталинского режима», мне попалась газетенка, где пытались реабилитировать «генералов-предателей», активно сотрудничавших с немцами, — и именно там я видел упоминание об одном из создателей Русской освободительной армии, той самой пресловутой РОА, Георгии Жиленкове [35] .

Вот, блин, и что мне делать? Пойти стукнуть на него «куда надо»? Так он ПОКА ничего предосудительного не совершил, наверняка уважаемый человек — цельный бригадный комиссар. Придушить втихаря, когда вернется? Фи, Игорь, это не наш метод! А ведь его будущий подельник тоже где-то поблизости «геройствует». С ним-то как поступить? Проблема…

Измученный этими мыслями, я завернулся в одеяло, положил голову на тощую подушку, пригрелся и незаметно заснул. В этот раз мне ничего не приснилось.

Часть 3

Июля 1941 года. Десятый день войны

Не вижу среди них людей: