— Все, кто внутри был, — готовы, бумаги там какие-то разбросаны, блокноты, и рация работает! — выдохнул боец. — Я немецкий слабо знаю, но понял, что их кто-то настойчиво вызывает.

— Ну и чего? — пожал плечами капитан. — Я тоже по-немецки с трудом… И, насколько знаю, в нашей роте знатоков нет. Этот… функваген на ходу?

Ваня отрицательно мотнул головой.

— Если не завелся, то рацию разбить, а содержимое — сжечь! — твердо сказал капитан. — Не забудь только все бумаги оттуда забрать, вдруг шифры какие попадутся. Времени у нас мало, а то бы рацию сняли!

Последняя фраза, словно в оправдание, явно предназначалась Хуршеду, который все это время молча стоял рядом.

— Вот он по-немецки лучше немцев шпрехает! — внезапно произнес Альбиков, несильно толкая меня в спину. — Пусть послушает, что они там говорят, и в бумаги глянет, пара минут роли не играет. Тем более что не все трофеи еще собрали.

Крюков снова задумчиво посмотрел на меня и медленно кивнул:

— Иди, глянь. Только пулей!

Я сорвался было с места, но через пять шагов ноги подкосились, и дальнейшее движение пришлось осуществлять при помощи Барского. Доковыляв до радиомашины, имеющей габариты чуть больше «газельки» [31] , я осторожно заглянул в распахнутый люк с двустворчатыми дверками и оглядел внутренности броневичка. Под потолком светилась тусклая лампочка, а на причудливой приборной панели — несколько шкал. Ох, ну и кровищи тут! Труп водителя уже убрали, видимо, когда проверяли мотор, а радист так и лежал, зажатый между сиденьем и своим рабочим местом — небольшой кожаной сидушкой с низкой спинкой. Из прикрытого металлической сеткой динамика действительно доносились отчетливые слова на немецком:

— Везель! Везель! Ответь Моделю! Что там, черт подери, у вас стряслось? Курт, свинская собака [32] , ты оглох?

Я осторожно, чтобы не испачкаться, влез в «салон», неловко присел на сиденье, отпихнув ногу мертвого радиста, пошарил глазами вокруг, нашел манипулятор рации и поднес его к губам.

— Модель, здесь Везель! — щелкнув тангентой, произнес я в микрофон, надеясь, что эфирные волны в достаточной степени исказят голос. — Непредвиденная задержка — у Бауэра заглох движок.

— Какого, к черту, бауэра? — злобно отозвался невидимый собеседник. — Я тебя уже две минуты вызываю! Ты выходил, чтобы помочь этому сукиному сыну завести двигатель?

— Нет, я по нужде выходил, — отвечаю с усмешкой. — Раз все равно стоим, то грех ноги не размять!

— Так что там у вас с обнаруженным грузовиком? — донеслось из динамика. — Старый интересуется, продолжать ли нам движение.

— Нормально с грузовиком — русские его бросили. Вокруг никого. Передай… Старому, что мы сейчас тоже тронемся. Только еще раз все проверим. Вы… далеко?

Рация молчала добрых полминуты, за которые я успел облиться горячим потом: неужели наш подлог раскрыт? Ведь я совершенно не знал, как регламентируются в вермахте переговоры по радио.

— Прошли отметку «семь»! — Собеседник, наверное, сверялся с картой и местностью. — Вы так и стоите на «девятке»?

Я торопливо осмотрелся в поисках карты — ни на узком столике вдоль приборной панели, ни на полу ничего похожего не было. Так вот же она — засунута под планочный держатель у самого потолка. Так… А какой лист склейки смотреть? Вероятно, тот, который в данный момент смотрит на меня. Вот дорога, вот на ней какие-то карандашные пометки. Точки и возле них цифры. Ну и где мы сейчас, что именно немцы в качестве ориентиров взяли? Мосты, перекрёстки, отдельно стоящие деревья? Отметка «девять» — последняя запись на карте. В прямом и переносном смысле… Точка поставлена возле значка, обозначающего рощу. Ту самую, в которой мы засаду устроили? Вполне может быть! А где отметка «семь»? Не так далеко! Судя по масштабу карты, до нее километров… семь-восемь. Блин, так немцы совсем рядом!!!

Выскакиваю из функвагена, едва не сшибив на землю Мишку. Оказывается, что Крюков с Альбиковым уже подошли поближе и стоят совсем рядом.

— Товарищ капитан! Немцы неподалеку — в семи километрах!

— Много их? — немедленно отреагировал Крюков.

— Хрен знает! — усмехнулся я. — Но спрашивают, продолжать ли движение? Я им сказал, что мы все здесь проверяем — можно время потянуть.

— Вот и тяни! Придумай что-нибудь! Нам пять минут надо. И командованию доложить не мешает — немцы по нашим тылам целыми батальонами шастают.

С этими словами пограничник торопливо зашагал в голову нашей колонны.

Придумай… Что может остановить неизвестного мне Старого? Сообщение о сопротивлении? А если ему втемяшится прийти на помощь разведчикам? Впрочем, есть одна идейка… Залезаю обратно в остро пахнущее кровью нутро броневика.

— Модель, Модель, ответь Везелю!

— Модель на связи! — немедленно откликнулся тот же голос. — Что у вас там еще стряслось, Курт?

— Наткнулись на хорошо подготовленную, усиленную артиллерией оборону русских! Ведем бой! Есть потери!