Марина, поправляющая повязку сержанта Баркова, услышав эту сентенцию, на секунду отвлеклась от своего занятия и окинула меня крайне задумчивым взглядом. Видимо, в очередной раз удивилась глубине моих познаний в медицине. Хотя какие это знания? Курс военно-полевой травматологии плюс беспрерывно льющиеся с голубых экранов медицинские термины, засоряющие память не хуже рекламных песенок про йогурт и овсяное печенье. Специализированные утренние передачи на каждом канале, сериалы вроде «Доктора Хауса», реклама лекарств и средств гигиены… Я теперь любую чушь могу нести с совершенно умным видом, употребляя словосочетания вроде «аневризма простаты». А здесь к врачам особое отношение, их считают (заслуженно!) полубогами, их знания — сакральными. Вот Марина и удивляется. Впрочем, не только она — краем глаза я заметил, что Вондерер тоже смотрит на меня с каким-то новым интересом. Все-таки надо мне тщательней следить за своим языком — не то время, чтобы нести всякую пургу, современники не поймут. Вон уже кадровый немецкий разведчик «стойку сделал». А что при этом думают представители родной госбезопасности, в лице сержанта означенного ведомства, даже и предполагать не буду.

— Ладно, солдатик, сформулирую вопрос по-другому: в какой стране ты родился? — Мне все-таки было интересно происхождение пленного радиста.

— Я родился на территории Райха! — снова ушел от прямого ответа чертов диверсант. Но после секундной паузы добавил едва слышно: — Незаконно отобранной у моей Родины после войны…

Ага, кажется, я начал догадываться о происхождении «бранденбурга».

— Так ты эльзасец?

— Да, — растерянно кивнул Ауар. — Но как ты…

— Тоже мне, великая тайна! — хмыкнул я. — Ладно, мне, солдатик, ты больше неинтересен. Товарищ сержант государственной безопасности! — громко зову Альбикова. — Военнопленный честно признался в содеянном и готов сотрудничать!

— Чего? — вылупился на меня радист.

— Ох, Игорек, допиздишься ты когда-нибудь! — тихо сказал незаметно подошедший Хуршед. — Ты даже и представить себе не можешь, как могут быть восприняты твои слова…

— Уж и пошутить нельзя!

— Иди, отдыхай, — с улыбкой говорит Альбиков. — Раз он русский язык знает, дальше сам разберусь!

— Хорошо, — легко соглашаюсь, поскольку реально устал. Всего-то пять минут на ногах, а по телу словно свинец разлили. — Пойду в тенечке посижу. Вот только, — наклоняюсь к самому уху сержанта, — учти, что этот пленник — настоящий фанатик и просто так, словами, ты его не расколешь.

— С чего ты взял? — негромко спрашивает Альбиков. Не то чтобы не верит, просто желает уточнить.

— Он по национальности француз, родился в провинции Эльзас. Она после франко-прусской войны принадлежала Германской империи, а после Первой мировой отошла обратно Франции. И если уроженец данной местности служит в элитном подразделении и гордо называет себя солдатом вермахта…

— Я понял, — кивает Хуршед, присаживаясь рядом с лежащим пленным. — Учту!

— Ну, удачи! — легонько хлопаю сержанта по плечу и ковыляю на приглянувшееся место в тенечке под деревом.

Однако допрос не занял много времени — всего через три минуты Альбиков встал и, отряхивая колени, подошел ко мне. Вид у сержанта был озабоченный.

— Что случилось? — обеспокоился я. — Что он тебе наговорил?

— Почти ничего, — глядя куда-то мимо меня и явно что-то напряженно обдумывая, ответил Хуршед. — Ты оказался прав — он действительно фанатик. Но на этом мне и удалось сыграть — уличил его в слабости. Мол, мы вас, таких красивых, сделали, как слепых щенков. Ну, он натурально завелся и пригрозил, что не всё еще кончилось и сюда, им на подмогу, идет моторизованная часть.

— Во как! — слегка опешил я. Блин, мало нам вчерашних и сегодняшних приключений, так еще и это!

— Пойду с командованием по радио свяжусь и капитана Крюкова предупрежу. — Направление взгляда Хуршеда, упиравшегося куда-то в кусты за моим плечом, изменилось — сержант посмотрел прямо на меня: — Мы здесь в принципе почти закончили и уехать можем в любую минуту. Но на всякий случай будь готов к неприятностям, смотри по сторонам!

Напутствовав меня таким образом, Альбиков быстрым шагом ушел с поляны.

Глава 6

Видимо, командование решило не рисковать и отдало распоряжение валить из этого несчастного лесочка как можно быстрее — не прошло и пяти минут, как за кустами взревели моторы. Полтора десятка пограничников в спешном порядке погрузили раненых и пленных на полуторки с мешками. На имитацию архива, видимо, уже наплевали. Меня тоже подхватили под белы рученьки и, не обращая внимания на уверения «я сам», аккуратно затолкали в кузов. Откуда ни возьмись, рядышком материализовались Мишка с Максом, крепко сжимавшие трофейные винтовки и грозно глядящие по сторонам.

— Что творится-то, парни? Драпаем?

— Альбиков связался с командованием, и ему сказали, что немцы снова прорвали фронт. И в нашем направлении быстро движутся танки, — объяснил Барский. — Вот товарищ сержант и объявил срочную эвакуацию.

Подтверждая его слова, грузовички тронулись с места и стали выезжать на дорогу, выстраиваясь в колонну. Головным встал легкий броневик Хуршеда, замыкающим — тяжелый пушечный полутанк Стерха. Интересно, долго он против немцев продержится? В храбрости Степана сомневаться не приходилось, но как насчет огневой мощи? Ну, будем надеяться — оторвемся без боя. Жаль, что темнеть начнет только часа через три-четыре. Летние дни, на нашу беду, такие длинные…