– Хочешь? Я лучше пойду куплю воды.

Никакой воды, конечно, покупать не собираюсь. Она здесь бешеных денег стоит.

Отхожу от Анж на край площади и даю себе передышку от вечной толкучки.

Смеркается, и в честь Дня города запланирован салют. Еще больше народа стекается, чтобы посмотреть.

– Прокатимся? – слышу над головой. Слева и справа зажимают.

Можно было бы позвать на помощь, крикнуть, но я онемела от страха. Остается мотать головой.

Телефон вибрирует в заднем кармане, но я не в силах его достать.

Передо мной возникает тот рыжий, чьи волосы сейчас кажутся языками пламени. А сам он исчадием ада с характерной бледностью и худосочностью. Его тонкие губы изогнуты в злорадном оскале.

– Сама пойдешь? Или помочь? – чужаки смеются и переглядываются.

Рука одного хватает меня за предплечье выше локтя и ведет в сторону, на соседнюю улицу, где совсем-совсем темно и пустынно. Все сейчас либо дома, либо на площади. Помощи ждать неоткуда.

Цепляюсь за что-то ногой, чуть не падаю. Едва иду. Напугана до предела.

– Ну и куда чешешь? Машина на параллельной улице, – один из парней останавливается.

– На той ментовка, идиот! – отвечает рыжий.

Молчу.

Ментовка, про которую они говорят, на ремонте какую неделю. Дедушка ходил писать заявление на нашего соседа сверху за постоянные дебоши, но… Куда переехали наши бравые ребята, так и не удалось выяснить.

А вот Борзовы наверняка в курсе.

– Боишься, что ль? – противный смех. Глумление, от которого сморщиваюсь в точку.

– Ага, его однажды так отметелили, вот и обходит за километр, – гогочет второй парень.

– Заткнулись, а!

Рыжий впадает в бешенство.

Не знаю, на руку мне это или нет, но обо мне будто ненадолго забыли.

Несмотря на то, что город они вроде неплохо выучили, о многом все-таки не знают. Это тоже плюс в моем положении.

Делаю вдох и медленный выдох. Ошибка или нет, но я вырываюсь из лап парня, что в процессе их перепалки чуть ослабил хватку, и срываюсь с места, будто сдаю важный в своей жизни экзамен по бегу на короткую дистанцию.

Кромешная тьма сейчас и друг, и враг. Я окутана чернотой. Или вовсе ослепла.

В кармане нащупываю телефон, который то и дело вибрирует. Глаза режет от яркого экрана.

Анж. Дедушка. Снова Анж. Но не им же звонить и молить о помощи.

Бегу, не разбирая дороги. Параллельно пытаюсь набрать… Яна. Эта дикая мысль пришла внезапно. Он – причина моих проблем.

Но «Номер не зарегистрирован».

Из-за плохого освещения не вполне разбираю, куда иду. Просто прямо. Ногой попадаю в выбоину на тротуаре. Там привычно лужа.

– Блин! – трясу ногой. Старый кед промок.

Бегу и хлюпаю.

Сердце готово вылететь из тела от страха. После постоянной слежки Борзова и расползающихся слухов по городу по поводу приезда неких «московских» каждый шорох вгоняет в неконтролируемую дрожь. Это неудивительно.

Направо вдоль тротуара, затем налево в проулок.

Сзади шаги. Вокруг, со всех сторон. Это реальность или игра воображения?

– Она здесь! – слышу отдаленно.

Нет, реальность. Самая что ни на есть настоящая, пугающая реальность.

Шорох, шорох… Бег, голоса. Мне душно.

Вижу закуток, спешу туда. Есть шанс, что можно укрыться. Улица освещена скудно.

Захожу, прикрываю глаза. Зажмуриваюсь. Считаю про себя. Даже руки не поднимаю, чтобы смахнуть слезы. Хочу врасти в старую, облупленную стену с граффити.

– Попалась, – слышу прямо над ухом.

Меня хватают за волосы. Жестко и бесцеремонно. Готова взвыть от боли. Неизвестный мне парень натянул скальп, решив содрать с меня его вживую.

– Отпустите! – кричу. Надрываюсь. В груди застревают крики отчаяния.

Меня могут убить. После моего побега так точно.

– Шлюха Борзова! – еще один незнакомый голос. Грубый, низкий, неприятный.

Он не принадлежит никому из той тройки. Новый.

Задыхаюсь. Открываю глаза, снова закрываю. Я плохо вижу, вся картинка расплывается. Всплески красные, черные, синие… Кто-то в белых штанах. Совсем без ума. Кто ж в такую погоду надевает светлое?

– Ничего, теперь и на нас поработает…

Смех. Тошнотворный и неприятный. Заставила бы заткнуться, если бы это было в моей власти.

Меня волокут то за волосы, то за одежду. Вырываюсь, пробую не разреветься от страха.

Ян предупреждал, что сейчас неспокойно в городе. Долбаные московские… Что им здесь понадобилось? И где вообще Борзов? Разве не он говорил, что удавит любого парня, кто окажется рядом со мной?

– Прыткая какая… Реально думала, удастся сбежать?

Оказываюсь в машине, где пахнет едой. Живот превращается в камень, по горлу катится тошнотворный спазм и выбрасывает горечь на язык.

Окна затонированы. Впереди рыжий, по бокам со мной брюнет и еще один незнакомый.

Их много, московских этих!

– Где твой хахаль? – спрашивает незнакомец.