Территория завода обнесена забором. Ворота закрыты на амбарный замок. Многих, конечно, это не останавливает. Подростки, сталкеры, просто любопытные. Многое вынесено, часть оборудования продана как металлолом. После пошли жуткие истории, начиная с призраков, заканчивая наличием тайных проходов под землей.

Разумеется, все это чушь.

Я не была там несколько лет. Как раз с того дня, как случился пожар, который унес жизни родителей. И да… Тянет немного. Завод тоже часть меня. Ходила туда, потому что для моей семьи он был вторым домом.

– Вижу, предложение заинтересовало.

Я бы, не задумываясь, ответила «нет», но Борзов слишком хитер. По моей реакции и неловкому молчанию просветил мысли и вынес вердикт: «Хочу». Отнекиваться – глупо и бессмысленно.

Машина Яна припаркована на противоположной стороне улицы в тени векового дуба. Борзов снимает авто с сигнализации и кивком говорит садиться.

Схватившись за ручку, торможу поток мыслей и пробую найти оправдание своему поступку. Почему я оказалась рядом с бандитом города, после его отца, конечно? И почему я еду туда, где мне быть нельзя? Это опасно, безрассудно, и если дедушка узнает, мне не несдобровать.

Но Ян как темная шкатулка с секретами, которая тянет к себе невидимыми пружинами. Любопытство всегда губило прекрасных персонажей сказок. А я с детства любила сказки.

– Передумала? – еще и подбрасывает угли в мой костер. Понимает, что не откажусь только, чтобы не выглядеть пугливой ланью.

Борзов – искусный манипулятор. И в сказках обычно героиню предостерегают держаться от таких подальше.

Открываю дверь и сажусь. Дверь захлопывается беззвучно, на задержке моего дыхания.

Мы едем в тишине салона. Мотор убаюкивающе урчит, мягкая кожа сиденья словно впитывается, резкость парфюма Борзова сменяется приятными носу нотами. Черный перец, мускус и табак провоцирует слюноотделение.

Мне стыдно, что все это испытываю. Помимо страха внутри распускается не то симпатия, не то… Привычка.

Черт возьми, он приручает меня!

– Приехали! – разрывает уже связанную цепочку в моей голове.

Выглядываю из-за лобового стекла. Я и забыла, какие высокие стены завода.

– Не боишься? На прошлой неделе двое подростков взобрались на разрушенную крышу и ебнулись насмерть.

Борзов скалится. Это ему доставляет удовольствие. Радует.

– Не боюсь.

Я знаю каждый поворот заброшенного здания. Въелось в память и не стремится оттуда улетучиться.

– Тогда прошу.

Выхожу из машины первой и чуть боязливо иду к воротам.

Слышу писк сигналки и неслышимые, хищные шаги Борзова. Научилась понимать, когда он становится сзади меня. Его духи, запах истлевшего дорогого табака и вкус крови на кончике языка.

– Нужен ключ, – говорю, опуская взгляд на замок. Он проржавел, и я не уверена, что тот вообще можно открыть.

– Перелезем.

Поворачиваюсь. Нос утыкается в твердую грудь бандита. Ян не двигается и не пробует извиниться. Его близость неправильная и губительная.

– Помочь? – спрашивает, облизнув губы.

Да… Нет… Получается, он будет меня трогать.

– Сама.

Касаюсь толстых прутьев и отталкиваюсь ногами. Забор слишком высок для меня. Без помощи не справиться.

Когда ладони Яна без разрешения оказываются на моей талии, ее обжигает. Обруч вокруг живота и поясницы сужается, сдавливает, разрезает тело пополам.

Чувствую себя пушинкой, когда Борзов поднимает меня над пропитанной несчастьем землей, и я цепляюсь за верх забора. Одна нога, другая, и вот я уже спрыгиваю на запретную территорию.

Смотрю на Яна через ворота, и ощущение захлопнутой ловушки обрушивается на голову.

Борзов черство улыбается.

– Урок номер два, Лика. Никогда не переступай территорию, тебе не принадлежащую, первой. Тебя могут ждать сюрпризы.

Слышу лай собак. Это не одна, не две и не три. Стая бродячих голодных псов ринулась в мою сторону. От скорости их приближения спиной отпрыгиваю к воротам. Мне не подняться, не перелезть.

Умоляюще смотрю на Яна. Сухими губами шепчу: «Помоги».

Счет идет на микросекунды.

Откуда здесь псы? Как давно? Нигде ни слова нет о них, а завод – тема, слухи о которой не утихают никогда.

– Ян, помоги! – кричу. – Я очень боюсь собак. Пожалуйста!

Когда одна из псин – грязно-серая, с рыжими пятнами – вцепляется в мой кроссовок, дикая паника лишает голоса. Подошва оторвана острыми клыками. Рычание животного вселяет ужас.

Сипло выталкиваю из себя:

– Я усвоила урок!

Борзов из-за пазухи вытаскивает пистолет и стреляет в голову псу, который вгрызся в мою обувь, как в лакомую кость. Остальные бродячие собаки отбежали и начали протяжно скулить, подняв морды к небу.

Их товарищ упал замертво. Прикрываю рот рукой, потому что никогда не видела смерти животных. Убийства!

Ян перепрыгивает через ворота и наводит прицел на вторую собаку. Но не стреляет.