Еще какое-то время сидели с Ренатом, общаясь, спорили, Суворов отчаянно торговался и уговаривал, но я крепко стояла на своем, почти не сдавая позиции, но он, кажется, был доволен и этими маленькими “почти”. Отвозить на работу и домой, чтобы не толкаться в общественном транспорте и чем-то случайно не заразиться в толпе. Взять на себя расходы по медицине (Суворов заявил, что найдет и подберет самых хороших врачей, любые возможные траты на медикаменты, витамины и прочее нужное, в общем, тот дорогой, отличный роддом, который советовал Богдан Альбертович мне теперь гарантирован).

Когда незапланированный переговорный то ли ранний обед, то ли поздний завтрак закончился, Ренат все равно не пожелал ехать обратно на работу. Заявил, что теперь его ждут очень важные дела в загородном санатории. Личная помощница просто обязана его сопровождать. Очень знакомые уловки, да, проходили.

На следующий день приезжаю с начальником на работу, а в приемной цветы. Мно-ого. И Саша с Жанной подозрительно улыбающиеся. Начальник, увидев цветы, только неопределенно махнул рукой и скрылся в своем кабинете.

— Это что тут? Цветочный магазин открываем? — заглянув к коллегам, спрашиваю я.

— Курьеры приходили, сказали, личная доставка для тебя, — с улыбкой отвечает Жанна. — Помирились, да?

— С кем? — “не понимаю” я.

— С генеральным, конечно.

— Мы и не сказать, что ссорились.

— Ну, сошлись снова, да?

— Нет.

— Да ла-адно. А почему приехали сегодня вместе, чуть опоздав?

— Так вышло, — говорю я и под понимающе-насмешливые взгляды Саши и Жанны, спешу покинуть кабинет.

В последующие дни начался цирк. Генеральный в приказном порядке запретил мне приносить посетителям напитки и обязал все мало-мальски тяжелое носить Саше. Каждое утро — цветы. Каждый день “деловые” поездки в приятные, красивые или очень полезные места. Обеды исключительно с начальником в меню только сбалансированная полезная еда. Дошло уже до того, что если куда-то идем, Сувором отнимает и несет сам любую мою сумку, не слушая возражений. На людях воркует и не скрываясь смотрит нежным взглядом. Слухи о том, что у нас роман и о моем интересном положении пожаром разносятся по компании.

Я наблюдаю за всем как бы со стороны. Мне такие витамины хорошие прописали, способствующие укреплению нервной системы. Вот вообще не нервничаю, и это не равнодушие, а уже скорее здоровый пофигизм. Рано или поздно мое положение все равно бы заметили, ну чуть раньше, а то что слухи, что это я от генерального “подхватила”, ну так правда же. И все равно твердо стою на своем. Никакого больше замужества. Не хочу. Ренат, если хочет, пусть ухаживает, я уже и не против, но никакой близости не позволяю, ни душевной, ни тем более физической. Сейчас мне это все вообще не нужно, вот как у Ренато было с семейными ценностями, так у меня с замужеством. Знаю, что Суворов уже купил какой-то участок в поселке, и несмотря на то что отказываюсь с ним жить, настоял и оформил все документы на меня. Кажется, даже уже стройку какую-то там затеял.

Как слухи понеслись, так сразу начали коллеги писать, названивать, аккуратно вызнавать, что, да как, Ната в первых рядах с криками: “Ты беременна?! От генерального?! Ёмайо! Почему вы еще не поженились?! Что, этот гад, бегает от ответственности?! Мозги тебе пудрит? Тряси с него деньги! Требуй взять ответственность! Эй, так ты беременна или нет, чего молчишь?!”

Отшучиваться, умалчивать и уходить от ответов, когда все уже полностью уверены, что знают правду, очень сложно. Жанна и Саша, конечно, уже в курсе, на вопросы остальных просто иду в отказ что-либо говорить. Не подтверждаю, но и не отказываюсь. Ренат сам же мне, фыркая, и рассказывает, давая почитать переписки, что творится в рабочих чатах. Компания раскололась на две коалиции. Одна считает меня несчастной жертвой соблазнения начальником, другая, и в ней много мужчин — коварной соблазнительницей, роковой женщиной, пожелавшей охомутать начальника и связать его обязательствами, но генеральный пока мужественно держится и почти не поддается. Причем так активно ругаются, скандалят, переживают. Сюр.

В один из дней мне позвонили с поста охраны, сказали, со мной просит встретиться женщина, говорит, что моя родственница, плачет. Я насторожилась. Уточнила, кто именно, как зовут. Оказалось, свекровь. Бывшая.

На всякий случай сообщила об этом Ренату. Мало ли. Может, Костя подослал. Суворов сказал, не выходить, но я все же решила спуститься, узнать, в чем дело, но Ренат пошел со мной, заодно приказав охране увести свекровь в отдельный кабинет для разговора и проверить, нет ли при ней чего-то опасного. У Людмилы Евгеньевны ничего не было. Она со слезами кинулась ко мне, только заметив, но тут же была оттеснена охраной.

— Анечка! А-анечка-а!

— Людмила Евгеньевна, не плачьте, скажите, что случилось.