И как она может ревновать к какой-то там девке? К той секретарше. Неужели не видит, как действует?

Одна она. Моя женщина.

А вокруг только тени.

– Дем… – выдает чуть слышно.

Губы кусает. Дрожит все сильнее.

– Ты, – шепчет.

– Что?

– Бесишь, – шипит.

– Хуево.

Глазами сверкает.

Хочет что-то сказать.

Но теперь моя очередь.

– Не поняла? – накрываю ее рот, запечатываю, а когда отрываюсь, бросаю: – Тебе меня до конца дней терпеть.

– Ну нет, – головой мотает.

– Да, – выдаю твердо. – Да, Катя.

И показываю. Так, чтобы точно поняла. Ощутила.

Несколько тягучих толчков.

Бьюсь об заклад, она не замечает, как расцарапывает мои плечи. И уж точно не отдает себе отчета в том, до какой степени сильно меня от нее ведет.

Довожу ее до разрядки. Вынуждаю содрогаться. Биться на моем члене. Исходить от судорожной дрожи. Заставляю кричать.

И только потом себя отпускаю.

Даю волю. Кончаю, заполняя ее спермой до предела. Ощущаю, как мое семя льется внутрь, и еще сильнее пометить хочу. Всю. Везде.

Утыкаюсь лицом в изгиб между тонкой шеей и хрупким плечом. Прихватываю кожу губами, всасываю в рот, слегка зубами прихватываю.

А она даже не дергается. Лишь сильнее подрагивает в захвате.

Ловлю ее взгляд. Точно пьяная. Подвисшая. На эмоциях. А после головой ведет и замирает. Выражение в глазах меняется. Черт, трезвеет.

– Пусти, – дергается.

Блядь.

– Тихо, – говорю. – Куда.

– Так… ты…

От того, как она вырывается член опять начинает твердеть.

Катя застывает. Смотрит на меня.

– Все, – ладонями в грудь упирается.

– Все?

– На работу надо.

Да и хер с той работой.

Не спорю. Но всем своим видом это показываю. Прохожусь поцелуями по ее голым плечам. К груди опускаюсь. Хочу заласкать.

Но Катя больше не ведется.

– Нет, нет, – выкручивается. – Опаздываю.

За бедра удерживаю.

В глаза смотрю.

– Пусти, – требует.

– Поимела меня и сваливаешь? – кривлюсь.

– Демьян…

– Поговорить нужно.

Брови вскидывает.

Наговорились уже.

Так весь ее вид вопит.

– Нам есть, что обсудить, – бросаю.

– Потом, – отмахивается.

– Когда?

Плечами пожимает.

– Вечером заеду, – ставлю перед фактом.

– Не получится.

– Почему?

– Отчет готовлю.

Выскальзывает. Отстраняется от меня. Лихорадочно поправляет одежду, быстро приводит себя в порядок.

Ну охуеть.

Отчет, блять.

А я ведь по-хорошему хотел. Договориться.

– Отчет, значит, – выдаю.

– Да.

Сумку подхватывает.

И на выход.

Да блядь, ей только бы скорее от меня свинтить.

Поправляю брюки. И стояк заодно. Вздернувшийся хер аж саднит от напора крови. Этот быстрый трах считай ни о чем. Только аппетит распалил.

Настигаю Катю под дверью.

– А когда встретимся? – спрашиваю.

Плечами передергивает.

– Созвонимся, – выдает на полном серьезе.

За шею ее перехватываю. Мягко. Заставляю поймать мой взгляд.

– Вечером, Катя, – говорю. – Сегодня.

По губам большим пальцем веду.

А она резко мою руку отталкивает.

Вот же…

– Ты меня слушаешь? – интересуется.

– Слушаю.

– Но не слышишь.

Она не дает мне ничего сказать. Накрывает мой рот ладонью. Одним своим взглядом затыкает.

А потом отстраняется. Толкает дверь и выходит.

Мне остается только наблюдать за тем, как двигаются ее бедра. Молча провожать и жрать глазами точеную фигуру.

Хер болезненно ноет.

Слышу, Катя. Все слышу. Разбирайся с отчетом. Только нашу встречу никакой блядский отчет не отменит. Этой ночью жди меня в гости.

40

– Встречу перенесла?

Секретарша тут же подскакивает на ноги, начинает бормотать: