– Ну как ты не понимаешь?

– Что?

– Все как тогда.

С шумом воздух втягивает. Замолкает. А после еще тише продолжает:

– Мы. Беременность, – роняет сбивчиво.

Всхлипывает.

Отрываю голову от ее колен, только чтобы взгляд поймать. Глаза в глаза. Вот как нам сейчас надо.

– У меня другой бизнес, – говорю. – Все иначе.

– Хочешь сказать, что завязал?

Пристально смотрит на меня.

Лгать нельзя.

– Так просто не завяжешь, – говорю как есть. – Но работаю теперь на другом уровне. Как раньше уже не будет.

Понимаю, что мой ответ ни о чем. Ей он не нравится. Это видно.

И гарантий, блять, нет. Четких – нет. А другие тут не прокатят. Собирался это все при следующей встрече с Воронцовым обсудить. Скоро.

Но сегодня не знал, какие новости получу. Если бы знал, то раньше бы такой вопрос затронул.

Воронцов сам говорил, что репутацию мне подправят. При условии успешного сотрудничества. А сотрудничество у нас охуеть какое успешное.

– Гарантии дам, – продолжаю. – Если бы не был уверен, то обещаний впустую не делал. Обещаю, Кать, все будет четко. За решетку меня не отправят. И угрозы для тебя никакой нет. Защиту обеспечу. Я и сам не допущу теперь, чтобы с нашим ребенком что-то нехорошее случилось

Молчит. Напряженная. Хмурая.

– Твоего приятеля посадили, – выдает вдруг. – Наверное, он тоже был очень в себе уверен, но что-то пошло не так.

– У Рамиля другая история, говорил же.

– Так у вас разный бизнес?

– Общий есть, но он не из-за нашего бизнеса загремел. Сам виноват. Предупреждал его несколько раз.

– Гарантии, значит, – бормочет и громче прибавляет: – Ну хорошо. Пусть так. Какие гарантии ты мне дашь, Демьян?

43

– Все гарантии, Кать, – говорю твердо.

– Все? – бровь приподнимает.

– Ты в полной безопасности.

Молчит. А я крепче к ее ногам прижимаюсь, по икрам ладонями провожу. И выше, к бедрам. После снова вниз. Щиколотки ласкаю.

Дергается.

– Пусти…

– Нет.

– Сказала же.

– И я сказал, – отвечаю ровно. – Не могу отпустить. Не получается, Катя. Вроде по уму так и стоило сделать сразу. Когда на свободу вышел. Свалить подальше от тебя.

– Да, – поджимает губы, нервно кивает. – Стоило.

– А теперь поздно, – замечаю. – Слишком далеко зашли.

– Ну еще не поздно, – бормочет.

Отстраненная. В сторону смотрит. Точно закрывается от меня, стену выстраивает, чтобы отгородиться.

– Ты чего удумала?

Встряхиваю ее. Слегка.

– Ничего.

– Кать…

– Все твои гарантии – просто слова. Ты и раньше умел красиво говорить. А я дура слушала, разинув рот.

Запускает пальцы в волосы. Пытается собрать, но лишь сильнее растрепывает. Плечами дергает.

– Будут и дела, – говорю. – Все будет. Иначе бы ничего тебе предлагать не стал. А так мы начатое до конца доведем.

– Это как?

Опять меня взглядом прикладывает. Прямо горит вся. Раздерганная. Только повод ей дай – взорвется. И я по ходу лимит этих поводов давно исчерпал. Еще до тюряги. Да, косяков дохуя. Но блять, отступать не собираюсь.

Ради нее же все. Ради нее и ради ребенка. Теперь только так.

Второй шанс не проебу. Особенно после того, через что прошел. И сука, ее провел. Нет. Никакого повтора не будет.

– Мы поженимся, – говорю.

– С чего ты взял, что я соглашусь?

Аж вскидывается.

– Ребенок в семье расти должен, – выдаю.

– Да, должен, – кивает. – Ребенок…

Начинает и осекается.

И снова этот взгляд. В сторону. Будто…

Блять, даже разбирать не хочу. Не нравится мне то, как она сейчас выглядит. То, что в ее глазах читаю.

Или считываю неверно?

Перемыкает меня самого. Круто перемыкает.

– Ты родишь этого ребенка, – заявляю.

А она едва заметно вздрагивает. Снова на меня смотрит. Так смотрит, словно впервые видит.

– Конечно, рожу, – бросает.

– Тогда что за дела? – мрачнею. – О чем раздумываешь?

– Не знаю, – роняет сухо. – Так. О своем.

– Расскажи.

– Ты на меня давишь, – вдруг выпаливает.