Мне удалось удивить Элиссон, с удовольствием еще раз посмотрел бы эти эмоции на ее лице снова. Да я и сам себе удивился, но это был прекрасный вариант со всех сторон. Осталось получить от нее согласие, уладить некоторые трудности с ее статусом и больше ни один ублюдок не сможет навредить девушке. С миссис Фирнен будут считаться, ее слово станет иметь вес.
Она поведала свою историю. О чем-то подобном я догадывался, не было никакой измены, ее родственники просто таким мерзким методом решили от нее избавиться. Почему-то кажется, что инициатором выступила ее мачеха. Только они просчитались, может, она не знала, что падчерица до сих пор невинна, не такого высокого о ней мнения, или подумала, что проверять подобное никто не станет, ведь сосланные никому не нужны.
Голова к вечеру начинает трещать, дракон желает выбраться наружу, пронестись над замком, утащить в башню предполагаемую невесту.
Странно, что предыдущие дни, состояние и правда было лучше, сеансы Элиссон и правда благотворно влияют. Как у нее выходит, понятия не имею, ведь ни однократно меня лечили, пыхтели лучшие целители столицы – никакого результата. А тут появляется девушка, не умеющая пользоваться даром. А может, все дело в этом?! Не просто так дар открылся слишком поздно? Об этом явлении известно крайне мало, в редких случаях магия пробуждается так поздно. Других объяснений у меня нет.
Решил съездить Стивена, поговорить о том, что ему удалось выяснить, да и потолковать об нашем мэре. Раньше его персона меня совсем не интересовала, но с недавних пор не помешает навести справки.
Бывший материн ухажёр – мистер Браен тоже не последний человек на острове, сколько он добивался матушку. Он занимает пост в службе правопорядка, это то, что мне нужно.
Связался с нашим семейным адвокатом, попросил его прибыть на остров как можно скорее, погостить и порешать дела.
- Джон, ты ли это?! Подождешь немного, мне надо принять эту барышню.
Кивнул, оставаясь в небольшом холле его лечебницы, окидывая взглядом стандартную обстановку, уплывая воспоминаниями четыре года назад.
- Милый, ты так нас напугал, - мать осунулась и склонилась надо мной.
- Я думала с ума сойду от переживаний, - Беатрис сжала ладонь, которая еле слушалась.
Яркий свет бил в лицо, в теле была ужасная слабость, перед глазами все расплывалось, и лишь по голосам был способен определить кто здесь.
Напряг память вспоминая, что случилось, почему я в таком состоянии.
Наша армия взяла последний рубеж сопротивления Амхелии, независимого государства на юге. Осада длилась около месяца, безуспешная. Тогда командование приняло решение применять радикальные меры.
Я был одним из генералов, самый молодой, порывистый и давно предлагал это решение, жертвы на войне неминуемы, но мы просто оттягиваем их неизбежный проигрыш, сеем ненависть голодающих и болеющих людей.
Было пролито много крови, когда мы вошли в город.
- Фирнен, разберись со старухой, - наследник был схвачен, а его главной была ведьма. Поговаривали, что это именно она нашептывала дурные решения молодому правителю.
- Я не разрешала входить тебе, дракон, - женщина лет сорока, красивая с насыщенно-красными рыжими длинными волосами, - Но ваше племя никогда не спрашивает разрешения, считаете себя выше и лучше остальных. Вы только берете, не способны любить и жертвовать, - ее уста извергали столько ненависти, трудно было ее упрекать.
- Не нужно переходить на личности. Я здесь по приказу. Потому что ваше правительство не умеет держать договоренности.
- Нет ты здесь для иного.
Не хотел слушать этот бред, схватил ее за предплечье, намереваясь вывести ведьму из шатра, но руку тут же прошило словно молнией
- Ты сгоришь в собственном огне, - захохотала, поперерывно что-то шепча.
Тело охватил жар и я не мог с ним справиться. Дракону огонь не может причинить вред, но я чувствовал сильнейшую боль, тело скрючило пополам, завалился на песок у ее ног, она склонилась надо мной и произнесла, но я видел лишь шевелящиеся губы.
Все как один спрашивали условия проклятия, только оно нужно для его снятия. Ведьма обязана его назвать, иначе ее ждет обратка от мироздания. Она и назвала, но я его не слышал.
Я недооценил противника за что и поплатился.
Это был последний день, когда я летал, это было так обыденно, казалось, что ничего не может изменить данность.