Засыпаю тревожным сном, но даже во сне мне отчего-то беспокойно. То и дело просыпаясь, не разбирая где сон, а где явь, ворочаюсь, слышатся чьи-то стоны и резкий грохот. Как сегодня днём.

Заставляю себя не реагировать, никто же не беспокоится, и я не должна. Если было бы что-то серьезное, то Филипп не оставил своего хозяина одного, так ведь?

Но совесть не дает уснуть, это же моя работа, я сиделка, а значит, должна находиться рядом.

Накидываю халат и все же выхожу, ругая себя, что не следует этого делать. Без меня как-то справлялись? Но ничего не могу с собой поделать, ноги сами несут к двери напротив.

Если с Фирнером все хорошо, он точно решит, что я хочу его соблазнить, заявилась посреди ночи к нему в комнату.

Тихо стучу, никто не открывает, уже собираюсь уходить, как дверь открывается и в проходе показывается лохматая черная морда.

В первую секунду пугаюсь, но потом понимаю, что это всего лишь Берт.

Заглядываю в комнату, стоны все громче.

- Это ты открыл? – он скулит, - Что с ним? – но, конечно, собака мне не отвечает, я нерешительно захожу в комнату и ужасаюсь от увиденного!

Обнаженный Фирнен лежит на полу около своей постели. Ноги запутаны в покрывале и прикрывают то, что я не желаю увидеть.Коляска перевернута рядом. Но не это меня шокирует, а его вид. Кожа местами покрыта чешуйками, похожими на тлеющие угли. Лоб, плечи и немного на груди… Что это такое?! Матерь Божья! Это снова какая-то магия, в которой я ни черта не смыслю?!

Хочется развернуться и убежать, но Берт подходит и подталкивает меня к хозяину, а после и сам носом поддевает его, указывая, что мне надо его затащить снова в постель.

Этот мир не перестает меня удивлять. Пытаюсь взять себя в руки, подхожу к мужчине, но, когда касаюсь за его предплечья, тотчас отдергиваю – он ужасно горячий.

- Мистер Фирнен, вы меня слышите?! – пытаюсь дозваться и привести мужчину в чувства, но все безрезультатно. Стоит позвать Филиппа, мне одной не справиться. Но только делаю шаг назад, как Берт начинает рычать, скалить зубы.

- Надо позвать Филиппа, - говорю псу, но он носом тыкает мужчину, чтобы я продолжала сама, - Хорошо, - что я делаю? Слушаюсь собаку… Подхожу обратно и в этот раз стоит притронуться как уже из моих ладоней сочится голубой свет.

Это она и есть целительская магия? – разглядываю свои ладони.

Искорки тянутся к мужчине, словно лучше меня знают, что от них требуется. Следую их зову. Располагаю руки на его груди, чувствую, что в моей что-то происходит, словно непонятное тепло перетекает из нее к кончикам пальцев. Чешуйки остаются на месте, но жар проходит.

Постепенно перед глазами все плывет, и я слабею, сама чуть ли не заваливаюсь на своего пациента. Из последних сил затаскиваю его на кровать, хочу уйти к себе, ужасно хочется спать, я так устала, мышцы не слушаются, не могу сдвинуться с места.

Сейчас… Одну минуту отдохну и уйду, но сознание меркнет, и я проваливаюсь в глубокий сон.

***

ДЖОН

Как же я ничтожен…

Каждый день мучиться от боли и не иметь возможности обернуться. Просто сгораю изнутри, жар заполняет вены лавой, выжигая рассудок… Потеря ног, по сравнению с утратой крыльев – песчинка в пустыне… Песок, ненавижу его, помню его вкус на зубах, когда валялся обездвиженный… Лучше бы я тогда умер… Но эта тварь посчитала, что это будет слишком легко для меня. И оказалась абсолютно права…

Ничего, осталось два года… И ни мать, ни кто другой, уже не сможет повлиять на исход.

День за днем все повторяется, но становится все хуже. Организм ослаб и уже нет сил бороться.

Но так легко мне давно не было, словно после полета, будто, как прежде, обернулся и расправил крылья. Так хорошо, что не хочется открывать глаза, потому как это всего лишь сон.

- Берт, ты опять? - протягиваю руку, но вместо лохматой морды, привыкшей спать у меня на груди, светлые волосы расплескалась по обнажённому торсу.

И у меня в объятиях спит моя сиделка. Халат распахнут и не скрывает прелестей молодого тела, ее округлости мерно вздымаются, приковывая взгляд.

Как она тут оказалась? Ее появление в моем доме вызывает вопросы... Наверное, не стоило ее пускать к себе в дом, да еще и поселилась так близко, а тут и вовсе перебралась в мою постель. Какая проворная…