Может у них всего лишь был первый секс, а я надумываю? Капли были странные, как брызги, но могу ли я судить, как оно должно быть? Мне повезло — у меня обошлось без крови.

— Ты с ночёвкой? — спрашиваю.

— Нет, я вернусь, но после полуночи. Так что не пугайся.

Она упорхнула, счастливая и забывшая о недавних тревогах, а я выдвигаю нижний ящик своего комода и достаю блокнот с ручкой.

Шторы плотно задёрнуты, отрезая комнату от внешнего мира; лишь тонкая полоска вечернего неба просачивается сквозь едва заметную щель, добавляя вечеру едва уловимый оттенок меланхолии.

Я сажусь за письменный стол, поверхность которого испещряют царапины и следы от горячих чашек. Передо мной лежит толстый блокнот в кожаной обложке — его страницы ещё пахнут свежей типографской краской. Я медленно провожу пальцами по корешку, словно пытаясь нащупать уверенность, которой мне так не хватает.

— Удерживать всё в голове или рискнуть начать вести записи? — шепчу беззвучно.

Вздохнув, открываю первую страницу. Письменная ручка замерла над бумагой, отбрасывая длинную дрожащую тень в ярком свете настольной лампы. Несколько секунд я просто смотрю на чистый лист, будто ожидая, что слова появятся сами. Затем, решительно сжав губы, начинаю писать:

1. У меня есть прошлогодняя бумажная переписка нынешних второкурсников-вампиров, в которой есть фраза: «Тебе не кажется, что есть некая тайная группа, которая помышляет размножением подобных нам?».

2. Два года назад Адама насильно обратил в вампира незнакомец, напавший со спины.

3. Изидор Лист на самом деле жив, но об этом известно только узкому кругу лиц. Свой пост ректора незадолго до своей «смерти» он передал Амалии Ледяной.

4. Изидор Лист — родной дед Адама.

5. Ко мне приставлен некий хвост. Им может быть Адам, ведь он ловко нашёл способ быть рядом и диктовать свои условия.

6. Изидор причастен к смерти моих родителей — так сказал Дикий. При чём здесь Богдан? Что моего брата связывает с Изидором? И не солгал ли мне Адам?

7. Амалия, Изидор и Адам с самого начала знают, кто я.

8. На лаборатории Гильдии охотников случаются нападения вампиров. Похоже, клыкастые ведут какую-то свою войну. Неужели им мало всех прав, которых они уже добились?

Ручка замирает над исписанным листом, и я испуганно вздрагиваю, потому что под окном раздаётся визг, который принадлежит Эйко.

Глава 31

Не уловить счастье былое — ладони крошатся на пол.

Но я бы жадно испил тебя всю — прямо залпом.

В этом надежда. И Ад.

Адам Дикий

Потом она смеётся. С замершим дыханием сквозь щель между шторой и стеной наблюдаю за тем, как Гессий кружит её на своих руках, и понимаю, что визг был от неожиданного воссторга, а не страха.

Меня не отпускает мысль об этой парочке, так что я быстро накидываю на себя тёплый пиджак и вскоре иду к выходу из корпуса.

Я решаю проследить за этими двумя, потому что они явно решили продолжать своё свидание прямо на улице. Крадусь, как неопытный маньяк, прячусь за углом здания, за кустами...

Эйко и Гессий, держась за руки, дошли до библиотеки с полуспящей гаргулией на карнизе. Там они уселись на крыльцо и начали о чём-то болтать, пока я в присиде затаилась за кустами, ещё не успевшими облысеть.

Златовласка укутывается в объёмный вязаный шарф, а Сокол заботливо поправляет ей выбившуюся прядь волос. На ступеньках между ними стоит термос, из которого они по очереди наливают что то в маленькие металлические кружки.

— Какао! — взъерошилась Тельма, шевельнув каменными крыльями. — Чудесный напиток. Лучше, чем у вчерашних ребят, которых пришлось прогонять! Распитие алкоголя на моей территории запрещено!

Гессий и Эйко успокаивают гаргулию, заверяя, что они так поступать не станут. После их голоса снова становятся тише, так что мне ничего не слышно.

Я всматриваюсь в каждое движение, пытаясь уловить малейший признак напряжения. Может, он скажет что-то резкое? Или сделает неуважительный жест? Но нет — Гессий лишь улыбается, слушая оживлённый рассказ Эйко, и время от времени касается её руки, словно проверяя, не холодно ли ей.

Ветер шевелит листья над головой, а неподалёку странно хрустнула ветка, и я вздрогнула, боясь, что шум выдаст моё присутствие.

Златовласка засмеялась, запрокинув голову, а Сокол достал из кармана шоколадку и протянул ей. Они выглядят... обычными. Влюблёнными. Настоящими. И в этот момент мне приходится признать, что мои страхи были лишь плодом воображения.