Надо помыться. Срочно. А то не дай бог, доктор Ветров зайдёт проведать, а я такая… Да он убежит в ужасе. Или наоборот, захочет лечить ещё активнее.

Я ринулась к двери, распахнула её и замерла на пороге.

В коридоре было темно, пахло холодной золой, сыростью и почему-то капустой. Я сделала шаг, другой, завернула за угол и тут меня накрыло.

Душ. Нормальный душ с горячей водой, льющейся из крана, с шампунем, с гелем для душа, с мягким полотенцем, которое согрето на батарее. Это здесь роскошь. Заоблачная мечта из двадцать первого века.

Туалет. Унитаз с тёплым сиденьем или хотя бы с холодным, но без выгребной ямы здесь тоже роскошь. Я буду ходить в деревянную будку во дворе? Или пользоваться «ночной вазой», как бабушка рассказывала?

А вода? Воду надо носить из колодца, греть в вёдрах, лить из кувшина и мыться в лохани, сидя на корточках.

Я прислонилась спиной к стене и закрыла глаза.

О боги. Дайте мне сил.

Так и стояла посреди тёмного коридора, босиком, в ночной сорочке, с растрёпанными волосами, и переваривала реальность.

В доме ни души. Агаша ушла. Доктор на вызовах. Я одна. И мне надо как-то выжить в этом времени без горячей воды, без стиральной машины, без посудомойки, без интернета, без такси, без кофе в капсулах.

Смешно. Я, врач, который ставил капельницы и назначал антибиотики, боюсь деревянного сортира.

Я усмехнулась своим мыслям, оттолкнулась от стены и пошла обратно в комнату.

Сначала оденусь. Осмотрю дом. Потом решу, как быть с гигиеной. Что-нибудь придумаю. Не впервой.

Но внутри всё дрожало. Не от страха. От предвкушения. Впереди было столько всего…

Глава 4

Осмотр и планы

Вернувшись в комнату, я подошла к комоду.

Выдвинула верхний ящик и замерла от неожиданности. Всё лежало аккуратно, ровными стопками: нижняя рубашка, чулки, платки. Вера Ивановна оказалась чистюлей, и это радовало. Не всё потеряно, подумалось мне. Мы вместе решим все проблемы.

Почему вместе? Я ощущала её внутри: притихшую, настороженную, словно она забилась в самый дальний угол сознания и наблюдала оттуда. Моё сознание, более сильное и уверенное, со знанием двадцать первого века, заняло первенство. Она позволила мне руководить. А сама… наверное, отдыхала после болезни. Или просто ждала, что будет дальше.

Руки сами потянулись к стопке белья, выуживая на свет чистое летнее платье. Простенькое, ситцевое, в мелкий цветочек, но со вкусом, без кричащих расцветок. Чулки, исподнее. Всё здесь было чужим, но не вызывало отторжения. Приготовив смену, я накинула домашний халат, чтобы не щеголять по дому в ночной сорочке на случай незваных гостей.

Мысленно поблагодарила судьбу, что та не забросила меня в восемнадцатый век с их корсетами и кринолинами. Начало двадцатого — это уже почти цивилизация. Не полная, конечно, но хотя бы дышится свободно.

Под другой стопкой одежды я обнаружила бумаги.

Не банкноты, а документы. Я уселась на край постели, мысленно сжигая грязное бельё: надо будет избавиться от всех этих микробов после затяжной болезни, и принялась изучать.

Свидетельство об окончании женской гимназии. Похвальные листы. Какие-то рекомендательные письма.

Вера Ивановна Бережная оказалась умной и образованной девушкой. Окончила гимназию, потом работала учительницей в младших классах, а после гувернанткой в состоятельной семье. Жила скромно, родителей потеряла рано. Дядя, владелец гостевого дома, был её единственным обеспеченным родственником.

Кстати, о деньгах. Надо бы найти его сбережения. Даже учитывая, что в последний год дела шли худо из-за болезни, дядя не мог всё спустить. Должно было остаться хоть что-то. Ладно, разберёмся по мере сил и возможностей.

А сейчас, надо срочно помыться. Тело жутко чесалось, кожа горела, и я чувствовала каждый миллиметр этой чужой, немытой плоти. Несколько недель без душа, в жару, с потом и лекарствами. Это было выше моих сил.

Вышла в коридор. Второй этаж оказался неожиданно просторным.

Я помнила этот дом в двадцать первом веке, заставленным шкафами, комодами, тумбочками, которые бабушка собирала годами, не выкидывая ничего. Каждый угол был забит то старыми журналами, то посудой, то одеждой, которую уже никто не носил. А здесь длинный коридор с выцветшей дорожкой на полу, и по обе стороны двери. Никаких лишних вещей. Только самое необходимое.

Я принялась открывать двери одну за другой.