— Это вы сейчас что, специально встали в позу покартиннее, чтобы выглядеть максимально эффектно, когда я войду? — скрипнула зубами я, с каким-то извращенным удовольствием подмечая, что от моей фразы у его величества глаз все же хоть немного, да дернулся!

— Я просто наблюдал за королевским садом, — напряженно прошипел король.

— О, так значит, я полностью угадала? — хмыкнула я, подходя ближе.

— Спешу вам напомнить, что у вас осталось четыре минуты и двадцать две секунды. И если целью вашего визита было не довести меня до белого каления, то прошу эту цель сейчас же изложить.

— Как пожелаете, ваше величество, — фыркнула я, подойдя поближе. И шепотом проговорила: — Одного из распорядителей отбора собирается убить Зависть по приказу того, кого зовет Бартимусом. Вероятно, это произойдет сегодня-завтра, хотя умрет он не сразу, а через несколько дней. Лица обоих я видела, но боюсь, процедуру опознания даже на расстоянии я не переживу, так что могу максимум — описать вам их как можно подробнее.

— Понятно. В таком случае… подождите одну минуту, леди Вайлет. Я должен попросить секретаря о переносе пары запланированных на сегодня встреч, — напряженно выдохнул король, глядя на меня.

Через час я покинула королевский кабинет, искренне надеясь, что его величество сдержит обещание не разглашать имени своего источника столь безумной и откровенно сомнительной информации, которую все же собрался проверять. Хотя и отнесся ко всем моим словам без особого доверия — как-никак, я все еще была давним врагом его рода, и от меня, хочешь не хочешь, не ждали ничего, кроме подвоха. Особенно после того, как я стала главной подозреваемой в вопросе «для кого же сливается информация об испытаниях?». Когда такая девица заваливается к тебе и сообщает о том, что кто-то планирует убийство раскусившего ее распорядителя, в ее словах по-любому будут искать подвох.

Тем не менее поздним вечером, когда я уже собиралась ложиться спать, в мою дверь постучали, и лакей передал мне запечатанное письмо. Причем с магической печатью его величества, которая не позволяла вскрыть конверт никому, кроме адресата.

Открыв конверт, я выдохнула и прочитала послание. В нем без лишних слов сообщалось, чтобы я сейчас же явилась в королевский кабинет. Что я, конечно же, и сделала. Естественно, оглядываясь по сторонам, чтобы не попасться никому лишний раз на глаза. С учетом всех обстоятельств, мне не хотелось, чтобы меня кто-нибудь заметил. Увидь меня поздней ночью в коридорах участницы отбора или кто угодно из «команды хороших парней», не посвященных в нашу с королем тайную встречу, — решат, что Вайлет опять какую-нибудь гадость задумала, и заподозрят, а то и обвинят, в какой-нибудь очередной дряни, которая случится в сюжете. При этом попадись я наоборот кому-то из «команды плохих парней» — могут заподозрить, что «Вайлет спелась с врагами и нехорошая предательница, а значит, нужно ее поскорее прикончить».

И как ни погляди — пришибить может что молотом, что наковальней!

— Рад, что вы пришли, несмотря на поздний час, — проговорил Роберт, когда я, войдя, закрыла за собой дверь.

— Разве я могла вам отказать? — немного нервно бросила я, подойдя ближе.

На столе горела единственная масляная лампа, шторы были опущены. Вероятно, защита от прослушиваний стояла на максимуме… Интересно, а можно ли сделать защиту, которая не даст прослушивать через зеркала? Ох, как же я надеюсь, что, кроме меня, никто во дворце не обладает этой способностью…

Но надежды надеждами, однако терять бдительность я не собиралась. Поэтому так же, как все предыдущие разы, говорила лишь шепотом, подойдя к Роберту вплотную. Так, чтобы даже подслушивай нас кто через зеркало — хрен бы он что-нибудь расслышал.

— Итак, какие новости? — тихо проговорила я над самим ухом короля.

— Горничную не отыскали, она как будто сквозь землю провалилась, — тоже прошептал он, щекоча своим дыханием волоски возле моего уха. Черт, да подсматривай за нами кто-нибудь со стороны — наверняка решит, что это любовнички воркуют! И от этой мысли мои щеки налились румянцем.

— А Бартимус? — поинтересовалась я, всеми силами стараясь скрыть так некстати набежавшее волнение.

— Того, кого вы называете Грегором Бартимусом, зовут Гюстав Зенкланд, он министр внутренней безопасности. И, к слову, нам было непросто понять, что речь идет именно о нем, потому что ранее он никогда не прихрамывал. Возможно, повредил ногу несколько дней назад.

— Вы взяли его под стражу?

— Нет, естественно, — фыркнул Роберт. — Чтобы арестовать такую персону, нужны веские доказательства, дабы выдвинуть ему обоснованные обвинения. И боюсь, даже решись вы дать показания на суде, чтобы получить ордер на его арест — этого оказалось бы недостаточно.

— То есть он сейчас продолжает вот так ходить по дворцу?! — Я удивленно вытаращила глаза.