В тот вечер я даже не поняла, кто воткнул мне в грудь кинжал. После того как немного полежала на земле, приходя в себя после перелета через руль мотоцикла, осторожно села, боясь, что могла себе что-нибудь сломать. Но все обошлось, лишь шею немного потянула. И тут легкий ветерок, и резкая боль в груди. Все, что я увидела это неясную тень и черный плащ. То, что это был вампир даже гадать не приходится так двигаться, могут только они.

Мотоцикл стоял на стоянке, на своем месте, даже помытый, что вдвойне приятно.

– Бедолага ты мой, — провела рукой по сверкающему чистотой баку, — не дали тебе сгинуть в грязном лесу.Что было кайфовым в моей поездке, это реакция и скорость, которую я смогла развить, было легко следить за мотоциклом. Теперь то я понимаю, почему вампиры так гоняют, потому что могут. Зрение, обоняние, слух, в тысячи раз обострились. Я быстро привыкаю, словно всю жизнь была вампиром. Где-то читала, что вампиры в первые месяцы, как сумасшедшие желают крови. Я же хочу пить, но вот не возникло даже мысли укусить Эрика. Так что я наверно особенный вампир.

В баре все было по-прежнему, с одной лишь разницей, теперь я была вампиром. И это почувствовали все.

– Милка, ты предательница человеческого рода, — возмутился вечный страдалец Трек, — ты так не дала мне попробовать своей крови и теперь я так и умру с неосуществлённой мечтой.

– Переживешь, — хмыкнула я.

Мэрис внимательно посмотрел в мои глаза, кивнул:

– С новой жизнью птичка.

– Спасибо, — с чувством сказала я. Наверно, после его слов я впервые подумала, что могла умереть по-настоящему. Не стояла бы сейчас здесь, не разговаривала с Эриком, не занималась любовью с Максом.

Ну вот стоит вспомнить этого нобиля, как все чувства обостряются в несколько раз. Неужели все птенцы так зависят от своих кормильцев.

Стешка встретила меня не ласково, была, б ее воля она, наверно, приложила бы меня подносом:

– Сегодня два моих стола на тебе, — буркнула она.

Кивнула, пропуская вампиршу вперед. Смешно, теперь на меня тоже будут говорить, вампирша.

Сердце кольнуло, но я прогнала свою застарелую боль из головы. Моя семья давно погибла, так давно, что, казалось, это было в другой жизни и не со мной. Боль утраты сначала полностью перекрыли пять лет рабства, а потом любовь и понимание со стороны приемных родителей, вернули мне смысл жить.«Вампиры неизбежное зло» так повторяла Розали, даже когда сама стала вампиром. Они с Патриком истинные, это пара навсегда. Им не нужна кровь других, лишь бы истинный был рядом. Розали забеременела Эриком, когда была еще человеком. Патрик встретил ее случайно, помог ей, стал стеной, за которой она скрылась от своих страхов. Когда родился Эрик, Розали поняла, что годы идут и она не молодеет. Она не любила вампиров, кроме одного, а без неё он точно не выживет,  поэтому решилась стать вампиром. Билансы слабый клан несмотря на квоты, мало кто хочет к ним вступать. Вампиры этого клана мало подвержены кровавому безумию и кровь пьют мало. И магических сил у них практически нет.

Теперь я тоже стала неизбежным злом. Постаралась успокоиться и работать, даже вампиру нужно где-то жить и что-то натягивать на жопу. Работа была рутинная, но самое приятное, я почти не устала. В какой-то момент обратила внимание на телевизор, который работал скорей как шумовое разнообразие, мало кто его смотрел. Показывали интересное, отчего у меня даже тихий рык вырвался. Рядом замерла Стешка тоже смотря на Максимилиана Морна. Он стоял рядом с красивой вампиршей. А диктор заливался соловьем рассказывая, что через месяц грандиозная свадьба, слияние двух сиятельных семей. Долгожданное торжество, к которому готовятся уже не один год. Потом еще рассказывали о семьях Морна и Дригассе. У кого, где какие капиталы и как они еще больше разбогатеют, когда их дети поженятся.

– Это ж тот нобиль, — удивилась Стешка, — который приходил к нам неделю назад, помнишь?Я завороженно смотрела на Макса. Он был в черном костюме, элегантный, надменный, такой каким положено быть аристократу. И пускай всякие титулы давно вышли из обихода, благородную кровь не отнять. У него есть невеста, сердце сделало кульбиты, пытаясь вырваться из груди. Она аристократка, а как же, и денег наверно у родителей немерено.

– Милка, ты чего? — Стешка смотрела на смятый поднос в моих руках, — с таким упорством по уничтожению посуды, ты вообще без зарплаты останешься.

– Ничего, отработаю, — отмахнулась от вампирши и пошла в кухню.Хотелось крушить все вокруг, от меня даже повар в сторону шарахнулся, поймав мой взгляд, так что я постаралась взять себя в руки. Больше не думать о Максимилиане Морне, шел бы он в жопу, золотой мальчик.