Я ударила наотмашь, серо-сизые ленты магии хлестнули тварь по лицу. Та зашипела, скаля острые зубы, не оставляя попыток меня достать. Отчаяние подступило к горлу. Проклятая тварь не оставляла мне другого выхода, кроме как уничтожить ее. И в то же время я понимала, что ни за что на свете этого не сделаю. Не ценой жизни Брана и его подданных.

Будь существо передо мной действительно ведьмой, я бы оглушила ее, связала по рукам и ногам. Сохранила бы ей жизнь, пока мы с Браном не утрясем наши разногласия. Но морраха нельзя было лишить сознания, не лишив жизни. И поэтому злобная тварь продолжала наседать, а я отбивалась и уворачивалась, гадая, насколько еще меня хватит.

Одежда пропиталась кровью. Пот, выступивший на лице, щипал глаза и застилал взор. Очередной удар обжег спину меж лопаток, сорвав с губ исступленный вопль. Бран ответил на мой крик яростным рыком. Тени разметали в стороны пятерых ротхов, но еще больше тварей подступили к фейри, не давая ему прорваться ко мне.

Вокруг меня этих ублюдков собралось не меньше. Вдобавок приходилось сражаться с проклятым моррахом. Не на такую битву я рассчитывала, когда Бран днем и ночью гонял меня в Боевом зале до седьмого пота.

Я полагала, что буду сражаться с противником один на один. С ведьмой, а не моррахом, которому, казалось, все удары были нипочем. И все же я справилась. Земля вокруг была усеяна костями и черепамимоих жертв, словно мы раскопали древний могильник и теперь топтались на останках несчастных, что были захоронены в нем.

Я вырвала хребет у очередного ротха, увернулась от клыков другого, отделив его уродливую голову от тела, взмахнула рукой, чтобы уничтожить третьего, но резкий удар в живот выбил из меня весь воздух, и я рухнула на спину, беззвучно разевая рот, словно рыба, выкинутая на лед.

Когтистые пальцы морраха до крови впились мне в кожу, обездвижив руки и ноги. Мерзкий ублюдок навис надо мной, злорадно скаля острые зубы.

– А сейчас, ведьма, ты умрешь.

Глава 43. Бран

Когда я увидел, как моррах прижал Кару к земле, впившись в ее тело когтями, мир потонул в красном мареве. Ярость, столь неистовая, что у меня предательски задрожали руки, захлестнула меня с головой. Мои тени ударили во все стороны, разорвав ротхов, что окружили меня, на части. Окровавленные куски тел попадали на землю, огласив зловонный воздух тошнотворными шлепками.

Я преодолел расстояние до Кары одним невозможным броском. Когтистые пальцы морраха теперь сжимали ее тонкую шею, вызвав во мне жгучее желание растерзать ублюдка на месте, и плевать, что это убило бы и меня. Но куда более важным сейчас было оторвать его от Кары.

Мои тени, заострившись, подобно летящим кинжалам, врезались в его мерзкое тело, отбросив морраха на спину и пригвоздив к земле. Он отчаянно задергал костлявыми конечностями, как мерзкий паук, пришпиленный иголками. Жуткий урод был чрезвычайно силен. У меня едва хватало сил, чтобы продолжать двигаться, одновременно удерживая его на земле.

Я подхватил Кару под руки, впился лихорадочным взглядом в ее лицо. Она закашлялась, перемазанная гнилью и землей, отчаянно цепляясь за меня холодными пальцами. Я сокрушенно смежил веки, баюкая ее как ребенка. Жива. Я не опоздал.

– Тсс, тише, – бессвязно шептал я, толком не понимая, кого успокаивал, себя или ее. – Ты в безопасности, я держу тебя.

Кара с трудом кивнула, отчаянно силясь подняться на ноги. Я помог ей, и тут же вздрогнул, когда обезумевший вопль морраха сотряс лес. Тварь пыталась вырваться, а у меня почти не осталось сил, чтобы ее сдержать.

Я обернулся к ней, с горечью осознавая, что это момент, которого я так боялся. Решающий момент. Моррах был кровожадным чудовищем, что восстал из останков юной несчастной ведьмы, чьего возлюбленного, моего брата, наши родители отравили на ее глазах. На мерзкой свадьбе, которая должна была стать самым счастливым днем их жизни, а в итоге обернулась жутким кошмаром. И кошмар этот слишком затянулся. Настало время с ним покончить.

Я был обязан этим ей и Слоану. И моим бедным подданным, что годами скитались по лесу, безвозвратно теряя себя. И если Кара не могла признаться мне в чувствах и снять проклятие, освободив нас, то стоило поставить точку хотя бы так. Все равно сопротивляться у меня больше не осталось сил. Проклятие выжгло из меня саму душу. Я, мать его, дико, смертельно устал.

Может быть, именно такой участи я и заслуживал. Я знал, что родители что-то затевали, но ничего не предпринял. Ведь Слоан любил меня. Единственный из нашей больной испорченной семьи. А я эпически облажался. Подвел его так, как никто и никогда. Мои невежество, высокомерие и тупость стоили моему брату и его невесте жизни. Так какое право после этого жить имел я?

Взбешенный моррах рванулся что есть мочи, я захрипел, чувствуя, как тени истончаются, переставая меня слушаться. Кровь текла из ран на моем теле, которые и не думали заживать, и вместе с ними из меня, казалось, вытекали остатки сил. Не выдержав, я издал не то стон, не то рык.