— Это ты тут сделала запрос, — говорит один из охранников, изумленно. — Делай, что хочешь. Они заключенные. Их жизни ничего не значат.

— Ох, — она звучит смущенно.

Мой рот изгибается в жесткой улыбке.

— Зависит от того, с какой стороны стойки ты находишься, — кричу я ему.

— Заткнись, — отвечает охранник. — Человеку нужно кое — что проверить.

— Ну, в таком случае, — смело говорю я и широко раздвигаю бедра, как будто приглашая ее осмотреть меня всего. Мне бы хотелось увидеть, как ее странное маленькое человеческое лицо скривится от отвращения. По крайней мере, мой член все еще может многое предложить женщине.

Долгое время стоит тишина, и я смотрю на убийцу — сззта слева от меня. Маленькая, тонкая, бледная рука со слишком большим количеством пальцев лежит на его спине. Она проводит рукой по его плечам и вниз по позвоночнику.

— Ты сильный? — ее голос дрожит. — Физически здоров?

— Отвали, человек, — говорит он ей на своем языке, пытаясь убрать ее руку.

— Он говорит нет, — нагло вру я, оглядываясь так сильно, как могу, чтобы увидеть ее.

— Понятно.

Она убирает руку, и ей удается оставаться вне моего поля зрения.

Мое любопытство убивает меня, но я не показываю этого. Я остаюсь неподвижным, мой хвост едва дергается, когда она останавливается позади меня. К моему удивлению, она протягивает руку и сжимает мой бок.

— Кажется, ты в форме, — говорит она через мгновение. — Есть какие — нибудь травмы, о которых я должна знать? Все работает как надо?

— У меня нет жалоб, — протягиваю я. — Но если ты хочешь проверить сама, я с удовольствием продемонстрирую… при условии, конечно, что мы немного побудем наедине.

Неважно, в какой я форме. Как только она взглянет на мое лицо, она изменит свое мнение.

Она долго молчит.

— Понятно.

Она отходит, и я разочарован, что она не попалась на мою приманку. Малышка не такая смелая, как я думал. Какой позор. Я не могу не обратить внимание, что она идет дальше по очереди. Она полностью избегает праксианца и останавливается у человека — ящера, затем уходит. Между ней и охранниками происходит небольшой приглушенный разговор, а затем раздается звук удаляющихся шагов.

Я жду, когда стойка отпустит свое бесконечное сильное натяжение наручников, чтобы я мог снова сесть, но проходит долгая минута, затем еще одна. Что — то касается моего плеча, и я вздрагиваю — это холодный конец электрошоковой палки.

— Вот наш счастливчик. Ты победил, — говорит охранник. — Веди себя хорошо и следуй за мной.

Он поднимает руку и снимает с меня наручники.

Я удивлен, но не собираюсь игнорировать подарок, который мне вручили. Либо эта женщина — человек заплатила взятку, чтобы вытащить меня отсюда, либо она покупает себе раба. От женщины — хозяйки легко сбежать, поэтому я просто растираю запястья и смотрю на щелкающий шокер, который держит охранник. Одно неверное движение, и он применит его на мне, я не сомневаюсь. Я сделаю все возможное, чтобы выглядеть очаровательно и заслужить доверие.

— Могу я узнать в чем дело?

Охранник ухмыляется.

— Нет. Следуй за мной.

Он выводит меня из вонючей камеры, подальше от остальных, и запирает за собой дверь. Я продолжаю рассеянно потирать запястья, затем оглядываюсь. В тюрьме никого нет, кроме нас, это вселяет в меня надежду. Рисда III может быть довольно небрежной в определенных отношениях, так что если эта женщина покупает себе помощника на ферму — потому что Рисда III — это не что иное, чем просто фермы — то я смогу играть эту роль достаточно долго, чтобы выбраться отсюда и сбежать.

Я широко улыбаюсь, когда охранник ведет меня в главный офис самой тюрьмы. Его напарник сидит за столом, наблюдая за несколькими мониторами, а женщина — человек сидит в кресле одна и ждет. Это мой первый шанс хорошенько ее разглядеть, и я удивлен.

Она более хрупкая, чем я думал. В ней есть что — то, что говорит о нежных штучках, о птицах, о тонких крыльях и хрустальных нитях, которые могут разбиться от грубого прикосновения. Она встает на ноги и достает мне только до середины груди, но она поднимает подбородок и бросает на меня холодный, оценивающий взгляд, как будто она этого ожидала и не боится. Мне это нравится. Мне нравится, что она не вздрагивает, глядя на мое изуродованное кислотой лицо. Я знаю, что на это трудно смотреть, на всю эту слишком гладкую, блестящую кожу с одной стороны и на то, как мой левый глаз немного опущен. Как мой рот слишком сжат в одном уголке, и моя улыбка больше похожа на гримасу. Она изучает все это и, кажется, ее это не волнует.

Она мне нравится.