Мне нужна помощь Вордигара, чтобы найти мне новую пару. Мужа. Но я могу сказать, что он ненавидит эту мысль. Мы проходим мимо людей на улице, и он пристально смотрит на них. Мы идем в таверну, и он ни с кем меня не знакомит. Подходит его друг и начинает с ним разговаривать, и Вордигар тут же обнимает меня за плечи и притягивает к себе. Когда мужчина уходит, он говорит, что он совершенно не подходит мне. Ничего больше.

Мне это одновременно нравится, и я ужасно волнуюсь. Мне нравится его внимательность и то, как он нависает надо мной так покровительственно, как будто я что-то хрупкое и драгоценное, что нуждается в защите. Если бы он собирался стать моей парой, у меня бы кружилась голова от счастья. Но он уезжает… завтра. И мне нужна замена.

Когда посиделки в таверне не дают никаких зацепок, я спокойно предлагаю вернуться в тюрьму. Несколько дней назад там были трое мужчин. Наверняка кто-нибудь из них будет в таком отчаянии, что воспользуется моим предложением, хотя я внутренне содрогаюсь при этой мысли. Однако мое предложение заставляет Вордигара вскочить на ноги, мы расплачиваемся по счету и выходим из таверны, направляясь обратно к саням.

— Мы что-нибудь придумаем, — обещает он мне, когда мои воздушные сани взлетают и направляются обратно на мою ферму. А потом он хватает меня и сажает к себе на колени, задирая мои юбки. Я тяжело дышу, когда стаскиваю с него одежду, освобождая его член, а затем раскачиваюсь на нем.

— Мы не можем, — напоминаю я ему, когда он перемещает меня так, чтобы я глубже приняла его. — Я забеременею от тебя.

В санках нет пленки, нет защиты, и мой укол от бесплодия не теряет своей эффективности еще несколько дней.

Вордигар издает рычание разочарования, затем зарывается лицом в мою шею. Он прижимает меня к себе, толкаясь в мои складочки и выходит, кончая на меня, а затем ласкает меня пальцами, пока я тоже не кончаю. К тому времени, как мы возвращаемся в мою усадьбу, мы оба запыхавшиеся, нуждающиеся и неудовлетворенные, и не вылезаем из моей постели до поздней ночи. Я встаю, чтобы попить воды, пока он спит, мое сердце болит. Я не могу надеяться. Я не могу стать зависимой от его прикосновений. Он не останется.

Потягивая воду, я замечаю, что с дверным косяком что-то… не так.

Я подхожу к своей входной двери с колотящимся сердцем, и когда я прикасаюсь к самой двери, старомодный засов падает на пол. Я беру его в руки и замечаю, что на нем повсюду следы когтей. Внешняя сторона двери также была исцарапана глубокими, яростными выбоинами, как будто кто-то, кто-то из праксианцев, пытался пробраться внутрь. Повреждение было недавним, потому что я не заметил его, когда вернулась домой… и остаток вечера я был слишком занята Вордигаром, чтобы обращать внимание на что-либо, кроме него.

Это значит, что мой праксианский преследователь приходил сегодня вечером. Я смотрю на замок, а затем в темноту. Он мог войти внутрь. Он взломал дверь. Вместо этого… он, должно быть, услышал, как мы с Вордигаром были в спальне. Он, должно быть, услышал, чем мы занимались, и ушел.

Мою кожу покалывает, и я чувствую себя крайне небезопасно. Я кладу руку на дверь, чтобы закрыть ее снова, и когда я это делаю, мои пальцы касаются чего-то влажного снаружи. Ночь сухая. У меня перехватывает горло, когда я беру фонарик и освещаю им дверь.

Длинные мокрые струйки молочной спермы забрызгали всю мою дверь.

Праксианец вломился в мой дом, чтобы забрать меня, и услышал, как мы с Вордигаром занимались сексом. Он не ушел. Он дрочил у моей двери.

Я должна быть рада, что мы не пострадали, но все, о чем я могу думать, это… он не хочет моей смерти. Это значит, что я нужна ему живой.

Я тяжело сглатываю, пытаюсь успокоиться и иду за полотенцем, чтобы вытереться. Старые шрамы на лбу болят. Я смачиваю полотенце и возвращаюсь к двери, оттирая с нее едкую, липкую сперму пришельцев. После этого мне придется заменить замок и надеяться, что Вордигар не заметит. Это не его проблема. Это только моя проблема.

Всегда одна.

Я не понимаю, что плачу, пока не шмыгаю носом. И тут я замечаю, что мое лицо мокрое, из носа течет, и я, кажется, не могу остановить рыдания, которые угрожают вырваться из меня.

В большинстве случаев, когда жизнь швыряет в меня дерьмом, я могу с этим справиться. Я справилась со своим похищением и порабощением. Я справилась со своей свободой и вызванным ею одиночеством. Я справилась со своей фермой, хотя ничего не знала о фермерстве, когда начинала, и никто не хотел мне помогать. Я справляюсь каждый день с тем, что я человек во вселенной, которая думает, что мы питомцы. Но иногда это достает меня. Я знаю, что справлюсь с этим. Я найду выход из положения.

Однако прямо сейчас мне приятно поплакать.