— Возможно. У меня много конкурентов и тех, кто хочет заполучить эту компанию. Завтра тебя выписывают, тебе решать, что ты будешь делать. Я помогу тебе получить настоящие документы и предъявить права на компанию. Можешь сама встать у власти или поставить доверенного человека. Или продать.

— И ты не будешь против любого моего решения?

— Нет, я люблю тебя, будет так, как ты решишь.

— Женится на мне ты решил до или после того, как все выяснил?

— Понимаю, сомневаешься. Ты меня зацепила еще в первый раз, и когда я тебя нашел, сразу понял, что не отпущу. А тебя может удержать только брак. Да и я хочу семью, хочу от тебя детей, малышка. — Даниил наклоняется и целует меня.

— Всё-таки мне все это кажется каким-то бредом. Такое может быть только в кино. Чувствую себя героиней блокбастера.

— Я бы и рад, сказать тебе, что все это бред, но у меня есть веские доказательства.

— Какие?

— Я все тебе покажу, как только мы окажемся дома. А теперь тебе пора отдыхать, уже поздно. У палаты стоит охрана, к тебе будут пропускать только медиков. Я заберу тебя завтра.

Даниил помогает мне устроится в кровати и накрывает одеялом, наклоняется и целует. Провожу пальцами по его лицу и только теперь замечаю, что он уставший, под глазами залегли темные круги, скорбные складки у рта.

— Я люблю тебя.

— И я тебя, малышка. Мне пора, нужно еще поработать.

— Обещай, что поедешь домой и отдохнешь. Ты устал. Твоя работа не убежит до утра. Обещай. — требую у него.

Не будь у меня перелома, я бы уже заставила его заняться другим делом и полноценно выспаться.

— Хорошо, обещаю. — мы снова целуемся, — Я скучаю.

— Я тоже.

Даниил уходит, а я закрываю глаза и погружаюсь в сон.

Мне снова пять. Тот день остался как оказалось в моей памяти, просто до сих пор он был скрыт от меня стеной, что сдерживала его все эти годы. Это было воскресенье, мы с утра с родителями решили отправится в начале в зоопарк, а после в парк на карусели. Папа очень радовался какому-то удачному делу и сказал, что отныне мы с мамой ни в чем не будем нуждаться, как и мой братик, который скоро родится. Я радостно прыгала и хлопала в ладоши, я скоро стану старшей сестрой. На мне розовое пышное платье из шелка с юбкой из фатина, на ногах гольфы и блестящие сандалии с камешками, на голове ободок с короной. Я принцесса. Это был самый лучший день в моей детской жизни, но он же и стал последним.

После похода в зоопарк мы половину дня катались на каруселях, ели мороженое и сладкую вату, после зашли в новое кафе — пиццерию. Заказали два больших кругляша теста с разными начинками, как говорил папа — это блюдо называлось пицца. Мне заказали большой стакан с молочным коктейлем и соломинкой, клубника с ванилью.

Домой мы вернулись уставшие и счастливые, я уже буквально засыпала на ходу, когда мама меня мыла и переодевала, укладывая спать. Разбудили меня странные звуки, глухие, похожие на шлепки и вскрики, шум борьбы, и мамин плач.

Мне было страшно одной в комнате, но еще страшней не знать, что случилось с родителями. Я выглянула из своей комнаты, прижав к себе большого розового зайца с длинными ушами, босиком побежала по коридору в сторону родительской спальни, но не добежала, остановилась — на полу в коридоре лежал человек в черной маске, под ним расплывалась красная лужа, из спальни снова послышались звуки — мамины стоны и отцовский рык. Я пробралась ближе и застыла в шоке, на полу перед кроватью весь в крови и со связанными сзади руками стоял на коленях мой отец, во рту у него был кляп, а на кровати двое держали мою маму, а третий спустив штаны лежал на ней и что-то делал, громко стоная, мама плакала, остальные двое смеялись и подначивали третьего, мама повернула голову и увидела меня, в ее глазах отразился страх и она губами прошептала мне «спрячься». В этот момент тот, что был на маме застонал и вытащил нечто большое и подрагивающее из ее тела, над ней склонился другой, расстегивая ширинку и доставая такой же отросток, который вставил в маму. Отец рычал и пытался подняться, но был крепко привязан, по его щекам катились слезы и кровь. Видимо что-то их отвлекло, и он стали поворачиваться в мою сторону, я юркнула мышкой в кладовку в конце коридора и затаилась там, прижимая к себе зайца и роняя на него слезы. Вскоре все звуки стихли и в конце прозвучали два хлопка, я не решалась выйти из своего укрытия и вскоре там же и уснула.

Меня нашли к обеду, когда в доме было полно людей в форме и врачей. Меня быстро забрали врачи, осмотрели и увезли в больницу. На мои крики, что я хочу к маме с папой, они поджимали губы и прятали глаза, в которых плескались жалость и сожаление.

А потом пришел другой человек, высокий, страшный весь в наколках и с пустотой в глазах. Я забилась в угол комнаты, как зверек и тихо плакала, а потом ко мне пришел еще один — он оказался психотерапевтом, он что-то сделал со мной, и я почти все забыла.