Чтобы я схватил ее мокрое тело, притянул к себе и затащил на кровать. Но теперь, когда она достигла кульминации, она смотрит на меня застенчиво и неуверенно, и я не хочу, чтобы она чувствовала себя неловко. Для нас обоих это все еще в новинку, поэтому я хватаю полотенце и выхожу из ванной, вытирая свой член. Я направляюсь в свою комнату и через несколько минут слышу, как она выходит из душа. Я жду еще несколько мгновений, а затем захожу внутрь и очищаюсь… и кончаю еще раз, потому что не могу перестать думать о ее округлых грудях и выражении экстаза на ее лице, когда она кончила.

Мне не терпится узнать, какая она на вкус.

Но это может подождать до следующего раза. Я принял душ и надел чистую одежду, потом сразу отправился на кухню. Сначала я думал, что моя человеческая пара разговаривает с окном над раковиной, но потом я понял, что на подоконнике сидит птица.

— Все произошло так быстро, Ману, — говорит она ему. — То, что я веду себя как бесстыжая девчонка, еще не значит, что это хорошая идея. Такие вещи требуют времени, понимаешь?

Она медленно протягивает руку и роняет несколько крошек на подоконник, наблюдая за птицей.

— Я не могу все испортить, лишь потому что я нетерпелива.

Интересно, она обо мне говорит? Я стою совершенно неподвижно, не желая прерывать момент… и могу подслушать, что она говорит.

Птица не двигается за едой, поэтому она тянется и подталкивает к ней крошку. Вместо того, чтобы броситься за едой, птица взмахивает крыльями и улетает.

— Как я и говорила, Ману, — вздыхает Лейлани. — На это нужно время.

Она звучит так грустно, что я начинаю говорить, чтобы отвлечь ее.

— Ты пытаешься научить птицу есть с твоей руки?

Лейлани подпрыгивает, глядя на меня. Она выглядит смущенной, но на ее очаровательном лице играет легкая улыбка, от которой мне становится хорошо. Как будто она вспоминает, что мы только что сделали, и не жалеет об этом.

— Здесь становится одиноко, так что да, я пытаюсь подружиться с птицами. Но я нетерпелива, и они боятся меня.

Она качает головой.

— Диснеевские принцессы делают это дерьмо так легко.

Я понятия не имею, что такое «Дисней» или «принцесса», но мне нужно поговорить с ней. Ее комментарий об одиночестве напоминает мне, что она здесь не такая уж одинокая, как она думает.

— Ты знаешь своих соседей? Тех, у кого ферма к востоку от тебя?

Мне не нравится, как напрягаются ее плечи.

— Я встречала их мимоходом. Они так жутко на меня смотрели, поэтому я решила избегать их. Они ведь змеелюди, да?

— Да. Их народ называется сситхри, и я боюсь, что они бродят по твоей земле. Я обнаружил следы на твоих посевах. Думаю, они следят за тобой.

Когда ее глаза расширяются, я добавляю:

— Но тебе не о чем беспокоиться. Со мной ты в безопасности.

— Они намекнули, что хотят мою землю, — признается она. — Думаю, потому что моя ферма находится рядом с их.

— Они ее не получат, — твердо говорю я ей. — Теперь ты моя пара. Я пойду и поговорю с ними утром. Сообщу им, что я заявил на тебя права.

— Как думаешь, это сработает?

Если не сработает, я придумаю другой, более убедительный способ заставить их оставить ее в покое.

— Конечно, — говорю я ей. — Тебе не о чем беспокоиться».

***

Я плохо сплю этой ночью. Я продолжаю думать о Лейлани и темных волнах ее волос, о том, как ее влажная кожа блестела в ванной, о том, как она коснулась одной из этих больших, пухлых грудей и бесстыдно играла с соском передо мной. Я думаю о ее киске и маленьком соске, который она дразнила, пока не кончила. Я не могу перестать думать о ней, и мой член невероятно твердый. Даже при всех попытках справиться с собой боль не утихает. Я хочу, чтобы она была в моей постели, подо мной, и я подозреваю, что не смогу хорошо отдохнуть.

Поэтому я не сплю большую часть ночи, прислушиваясь и надеясь, что Лейлани приснится еще один плохой сон, и я смогу ее разбудить. Но этого не происходит. Она молчит на своей стороне, и я говорю себе, что это к лучшему. Я хочу, чтобы она хорошо спала, не боясь… Я просто хочу быть в этой постели с ней.

Я просыпаюсь до рассвета и убеждаюсь, что животные накормлены. К тому времени, как я расставляю кормушки и проверяю оборудование, солнце встает, и когда я подхожу к дому, вижу, что окно кухни открыто, и птицы Лейлани ждут своей подачки. Я поднимаю руку в знак приветствия, когда вижу ее красивое личико, а затем широко отступаю, чтобы не спугнуть ее маленьких друзей. Когда я вхожу, в кухне тепло и комната полна приятных запахов, а на лице моей милой маленькой человеческой пары сияет яркая улыбка.

— Выспалась? — спрашиваю я, и мне нравится, как она краснеет.

Она такая застенчивая. Это мило.

— Да, а ты?

Я не говорю ей, что мое тело всю ночь жаждало ее, и я не мог уснуть, потому что боль в моем члене была невыносимой.

— Хорошо, — и это все, что я могу сказать.