— Тогда скажу иначе. Если вы упадёте от усталости, Совет назовёт это доказательством, что вами нельзя доверять решения. Сядьте, чтобы не подарить им удобную ложь.

Яра посмотрела на него с раздражением.

— Вы умеете делать заботу похожей на военную стратегию.

— Так вы чаще соглашаетесь.

Она хотела возразить.

Не смогла.

Потому что он был прав.

Яра села на край каменной скамьи у стола. Нокс тут же отступил, не превращая её согласие в повод приблизиться. И снова эта мелочь оказалась важнее, чем должна была быть. Он просил, добивался, спорил, но когда она уступала в малом, не пытался забрать больше.

— Вы давно готовились открыть этот Зал? — спросила она.

— Я давно хотел, чтобы он открылся.

— Это не ответ.

— Да.

Она чуть улыбнулась, несмотря на усталость.

— Вы честны даже в том, что не отвечаете.

— Это раздражает меньше, чем ложь?

— Пока да.

Нокс сел напротив, не слишком близко. Между ними лежала книга разбитых клятв. Первая запись Талисы уже темнела на странице, рядом горела белая свеча, а дальше пустые строки ждали новых имён.

— Мой отец верил, что этот дом может сломать власть Совета, — сказал Нокс. — Я считал, что ему нужно доказательство. Имя Меллары, закрытая печать, старый договор. Всё, что можно предъявить полному кругу.

— А теперь?

Он посмотрел на женщин в зале.

— Теперь думаю, что доказательство было не там, где я искал.

— В них?

— В вас.

Яра напряглась.

— Не делайте из меня знамя.

— У меня хватает знамён. Они молчат на ветру и красиво горят, когда начинается война. Вы опаснее.

— Это должно звучать как похвала?

— Это звучит как причина, по которой Мортан захочет вернуть вас не только из-за ребёнка.

Она медленно повернула голову к главным дверям.

За ними занимался серый предрассветный свет. Ночь истончалась. А вместе с ней исчезала зыбкая отсрочка, которую Мортан дал не из милости, а из расчёта.

— Он не поймёт, — сказала Яра. — Он решит, что вы настроили меня. Что Варса напугала. Что Сибилла солгала. Что эти женщины пришли по вашему приказу.

— Возможно.

— Вас это устраивает?

— Нет.

Она посмотрела на него.

— Нет?

— Если Мортан будет считать, что всё это сделал я, он будет пытаться отнять вас у меня. Это привычная для него война. Если поймёт, что вы делаете это сами, он испугается сильнее.

— Вы хотите, чтобы он испугался?

Нокс задержал взгляд на её лице.

— Я хочу, чтобы он наконец увидел, кого предал.

Эта фраза вошла слишком глубоко.

Яра не хотела, чтобы ей было важно. Не хотела, чтобы слова врага мужа касались того места, где всё ещё жила девочка, когда-то поверившая Мортану. Но Нокс сказал не “кого потерял”, не “что упустил”, не “какую власть больше не удержит”. Он сказал — кого предал.

Впервые кто-то назвал случившееся не ошибкой, не политикой, не волей пламени.

Предательством.

— Не говорите так, — прошептала она.

— Почему?

— Потому что тогда я могу поверить, что вы понимаете.

Нокс молчал.

Она ждала привычной защиты. Ухода в холодную фразу. Напоминания о выгоде. Но он сказал:

— Я понимаю не всё. Но достаточно, чтобы не просить вас быть спокойной ради удобства тех, кто сделал вам больно.

Слово было простым.

И Яра почти не выдержала именно его.

Она отвернулась первой. На этот раз не от слабости. Чтобы удержать лицо перед залом, где уже несколько женщин смотрели на неё так, будто от её ровной спины зависело, можно ли им самим не согнуться.

— Госпожа, — позвала Варса.

Яра с облегчением поднялась.

— Что?

— Внешняя арка. Дайры.

В зале мгновенно стало тише.

Свечи дрогнули. Талиса прижала руку с печатью к груди. Сибилла выпрямилась у стены. Нокс уже был на ногах.

Корвин вошёл быстро.

— Князь Мортан у нижней дороги. С ним старейшина Аврел, трое свидетелей Совета и два десятка стражей. Требуют открыть путь к хозяйке Зала.

Яра услышала последнее определение и поняла: Мортан тоже услышит.

Хозяйка Зала.

Не жена Дайра.

Не мать наследника.

Не женщина под защитой Эррела.

И это разозлит его почти так же, как пепельная линия у чаши.

— Я выйду, — сказала она.

Нокс повернулся к ней.

— Не одна.

— Рядом, — напомнила она.

— Да. Рядом.

У дверей Талиса вдруг поднялась.

— Я тоже выйду.

— Нет, — сказала Яра.

— Если он увидит, что вы принимаете не только меня…

— Именно поэтому вы останетесь внутри. Вашу свечу ещё не закрепили всеми свидетелями. Мужу нельзя дать повод сказать, что вы выступаете под давлением.

Талиса побледнела, но села.

Яра посмотрела на Сибиллу.

— Вы тоже.

— Он спросит обо мне.

— Скажите Варсе, что хотите спрятаться за старой стеной. Посмотрим, признает ли Зал это честным.

Сибилла сжала губы.

— Вы наслаждаетесь?