Просто не существует логической причины для того, чтобы я оказалась в таком положении — как наездница верхом на Ректоре Тэроне, который развалился в кресле. Сначала — вижу его голый торс — идеально очерченные кубики пресса, мощные развитые грудные мышцы. И… о... что это касается меня снизу?!
Да у Ректора Тэрона жесточайшая эрекция!
Хоть он и в форменных брюках. Если он сейчас возьмёт меня за талию и сдвинет — я окажусь прямо на этом… огромном… о-о-о-о…
Я хватаю ртом воздух.
— Если ты так просишь, как мы можем отказать? — горячо шепчет ректор Эйдан мне на ухо. И я осознаю, что он сейчас прижимается ко мне со спины. Параллельно избавляя меня от форменной рубашки. Белоснежного кителя адептки Академии Псиоников на мне уже давно нет…
“Если ты просишь”, — эхом стучит у меня в висках.
И тут мой мозг отматывает назад на пару мгновений.
В ответ на что виан Эйдан сказал мне те слова?
И память услужливо выдаёт ответ:
“Если вы не возьмёте меня… оба” — сказал кто-то незнакомым вариантом моего голоса, — я просто умру!”
И вот именно на эту… жесть(!) Эйдан только что ответил мне. "Джентльменским" согласием!
Как это?
Что это?
Это сон...
Это горячечный бред.
Наверно я совершила несколько критических технических ошибок при чистке пси-полей шиарийцев — и “сожгла” себе мозги! Теперь всё это непотребство мне мерещится.
Это плохо.
Но есть вариант хуже!
МОЙ ОМЕГА-ГЕН!
Ничтожный, слабый, незначимый настолько — что потерялся в подавляющем большинстве моих документов!
Если мой омега-ген раскачали, если он включился… то… о, космос! Если то, что я знаю об этом гене — правда — то… сейчас кабинет переполнен моим феромоном. Он уже разогнал в кровь, затуманил разум! Он взывает к звериному, подавляет сопротивление и непреодолимым магнитом притягивает друг к другу самку и подходящего ей самца... Или самцов! И чем более они "альфа" — тем сильнее эффект на обе стороны.
И если Ректоры попали под влияние, то он уже отключил их критическое мышление, и моё заодно. Заставил подчиниться звериным инстинктам. И теперь, пока эти два самца не покроют меня, вряд ли кто-то из них придёт в себя!
Черт-черт-черт!
Ген же был слабый! Рецессивный!
Он же молчал всю жизнь! И мне говорили — так и будет. Возможно — проявится у моих внуков, но не у меня!
Космос Великий!
Уж лучше бы я и правда ошиблась в чистке — и просто галлюцинировала. Сожжённые мозги мне хотя бы восстановят в академической пси-лечебнице! Уверена, Ректоры в благодарность — это мне обеспечат.
Обеспечили бы.
Но с каждой долей мгновения — эта вероятность тает.
Потому что я знаю: я не совершала ошибок.
Это здесь ни при чём.
Это моя суть омеги.
Я свела этих мужчин с ума. И сама — сошла с ума тоже…
И безумие будет длиться — пока я им не отдамся.
Скорее всего — по несколько раз.
О-о-о-о! Мамочки! Разве для этого я хранила свою невинность?!
Разве…
Нет! Не хочу!
Надо сбежать! Надо…
Всё это проскочило в моих мыслях яркой вспышкой в краткий миг выхода из пси-поля Ректоров в реальность.
Дальше — я уже не думала. Попросту не могла, как если бы перестала быть разумной.
Осталось только моё тело. И моя суть самки-омеги. И тела этих двух великолепных самцов.
Реальность задрожала, накренилась и лопнула, рассыпавшись золотыми искрами.
Очень похожими на те, что танцуют в сейчас в глазах черноволосого шиарийца.
Никогда. В жизни. Не видела. Ничего. Прекраснее…
Безумие накатывало волнами.
Но не чёрными, как загрязнённое пси-поле, а нежно-золотистыми.
Никогда бы не подумала, что похоть — это что-то такое мягкое, нежное, невесомое.
Этот мощный черноволосый шиариец передо мной — его надо бояться.
Он идеален для убийств.
Для зачистки целых систем…
Но почему же тогда он так осторожно целует мои губы. Мягко прикусывает. Нежно, но уверенно овладевает моим ртом.
Откуда весь этот трепет?
Если дело в похоти? В сорванных тормозах?
В инстинктах?