Я набрала полную тарелку ягод и пошла в дом. Думай, не думай, а поесть надо. Надежда на эклеры провалилась. Я не только не толстела от сладостей в кондитерской. Я еще и худела.

Уже зайдя в дом, я поняла, что звук двери мне не послышался.

На тахте сидел гость.

И улыбался самой широкой улыбкой, которую был способен изобразить, наверное.

– В-вы кто? – я прижалась спиной к двери.

– Привет, Лада! Не узнала?

С трудом, но я узнала.

Охранник. Один их охранников Покрышки. Из тех, что работали на Голландца.

Сердце ухнуло в пятки.

– Не рада мне? А жаль, – он встал и пошел на меня. – А меня за тобой как раз прислали, потаскушка.

– Не подходи!

Я рванулась в сторону.

Выпустила тарелку из рук. Под громкий звон стекла по комнатке разлетелись крупные спелые ягоды.

– Стой, сучка!

Я подхватила из мойки кастрюльку со своим несостоявшимся ужином и швырнула в этого урода.

Вода выплеснулась, забарабанила крупными каплями по полу, по столу.

Промахнулась, черт!

Паника рвала мозг на кусочки.

Что делать-то? Я против него как моль! Он же меня убьет просто!

– Хочешь в догонялки поиграть, шлюшка? – ощерился в зверской ухмылке бывший охранник. Расставил руки, как будто хотел меня поймать в капкан. – Давай! Я не против. Голландцу ты все равно уже без надобности, он без яиц. А вот мне как раз сгодишься поразвлечься, перед тем, как отдам тебя.

Голландец?!

Он жив?

Я смотрела на этого бугая с ужасом. Противоестественным ужасом.

Как так? Почему он жив?

Его же Руслан…

Я точно слышала выстрел. И Герда. Мы обе слышали!

У меня одновременно и камень с души упал, и в то же время поднял голову животный ужас. Руслан – не убийца. Ему не пришлось лишать человека жизни из-за меня.

А второе…

Вот она, месть Голландца. Пришла. Он тоже меня каким-то образом нашел.

– Убери руки, тварь!

Он радостно заржал.

– Иди ко мне! Голландец же не зря тебя хотел. Значит, ты горячая штучка!

Я рванула на себя ящик с вилками. Выхватила оттуда столовый нож. Но промедлила всего секунду.

Потеряла ее.

Бывший охранник бросился ко мне с ревом. Вокруг запястья сжались железные мужские пальцы.

От боли я завыла.

Разжала руку. Единственное оружие против ублюдка упало на пол.

– Ах ты, тварь! Решила меня порезать?

Он размахнулся.

В голове словно бомба взорвалась.

Оглушила. Заставила потеряться в пространстве. Во времени. Я отлетела в сторону. На ногах кое-как удержалась, через силу. Но ничего не видела и не слышала.

Неужели…

Неужели, опять?

Сколько можно?

Садист схватил меня за волосы, запрокинул голову кверху. Зашипел как гадюка:

– А ты строптивая, да? Любишь, когда пожестче? С этим у меня проблем нет! Сначала отсосешь как положено, а потом я тебя в задницу трахну! На зоне именно в таком порядке все происходит, ты знала? Только без таких сладких девок!

Он обслюнявил мою скулу.

Сжал зубами щеку и больно-больно укусил.

Слезы потекли непроизвольно. Я знала, что его это только обрадует, поэтому держалась изо всех сил. Но на боль организм среагировал все-таки.

В голове билась одна только мысль: не показывай.

Не показывай как тебе больно и страшно.

Хватит бояться всего на свете! Удавят. И Лихач на помощь не придет. Он уехал.

И последнюю надежду забрал с собой.

– Я скорее хер тебе отгрызу, чем сосать буду!

– Значит, вначале я тебе зубы выбью, сучка! Будешь только причмокивать!

Он швырнул меня вперед, к входной двери домика.

Выставив руки вперед, я упала. Крупный осколок разбитой тарелки впился в мякоть ладони. Располосовал кожу. Ярко-алыми каплями брызнула кровь.

Но я обрадовалась.

Сжала немеющими пальцами острый кусок бывшей посудины.

– Встала, шлюха!

Он рывком поднял меня с пола.

И я замахнулась.

Глава 23. Лихач

Обнюхался уже пиздец.

На заднем сиденье лежал огромный букет простых белых ромашек. Специально заставил продавца объединить три штуки в один, чтобы получилось пышно и красиво.

Лапуля оценит.