Мама, видимо, из чувства противоречия, оправилась. И воспитывала меня одна, пропадая на работе и пытаясь обеспечить мне будущее.

Работала она много, на износ, стараясь заработать денег, чтобы в Академию Магии местную меня отдать. Я тоже тогда начала работать на ярмарке: из образования за плечами у меня была только средняя школа, в магическую-старшую я так и не попала.

Между нами с мамой были очень тёплые и сердечные отношения. Моя мамочка была лучшей в мире: самой доброй, терпеливой, заботливой, работящей и мягкой в мире женщиной.

На отчима зла она не держала, и меня этому учила. Говорила, что лишние люди из нашей жизни всегда уходят и остаются только те, кто действительно ценен и важен для нас.

Однако, видимо, я недостаточно ценила её, потому что через три года мамы не стало. Это, конечно, злая ирония. Я её ценила и любила. Невероятно.

В результате несчастного случая её, поздно возвращавшуюся с очередной работы, ограбили и убили.

Горевала я невероятно. И с тех пор решила, что буду бороться до конца за дорогих людей, и отпускать из жизни никого не буду.

Это, я думаю, тоже повлияло на то, что я ценила свои отношения с Якобом настолько, что жила, закрывая глаза на его жуткий характер.

Вообще, после смерти мамы я осталась одна-одинёшенька во всём мире. Не считая Рози, моей лучшей подруги.

Знаете, как мы сдружились? Мой отчим увёл из семьи её маму.

Рози тогда пришла к нам ругаться, но в итоге мы обнялись, поплакали и решили, что будем назваными сёстрами. Так и было, как я думала.

Моя мама с пониманием отнеслась к нашей дружбе и приютила Рози, потому что её отец запил и начал поколачивать дочь, обвиняя в грехах матери.

Когда мама умерла, Рози переехала ко мне. Так и повелось: я работала, чтобы прокормить нас, а она «искала» себя.

Ни на одном месте работы ей дольше двух месяцов удержаться не получалось. То начальник приставал, то платили мало, то клиенты скандалили.

И я ведь её жалела! Верила во всём. И стыдилась, что ей, в отличие от меня, не повезло, что оба родителя её не любили. И моя мама её доченькой называла, кстати.

Это её мы отправили учиться в Академию, на скоплённые мной и мамой деньги. Почему её, спросите вы?

Потому что я чувствовала вину за действия отчима и то, что у Рози вообще никого не было. Но подруга вылетела из Академии после первого же семестра. По её словам – несправедливо, потому что она поцапалась с какой-то важной шишкой.

«Бедняки всегда раздражают богачей, когда им удаётся попасть в их общество. Мы должны держаться друг друга», – так она тогда мне сказала.

А я ей верила. Может, и это не было правдой?

Как же так?! Когда же всё пошло не так, и она стала такой стервой, что увела у меня пусть и паршивого, но мужа?

Интересно, а о ростовщиках она знала? Оттуда, откуда на самом деле их дом взялся?

Я ей помогала всю жизнь. У нас всё было общее до свадьбы с Якобом! А вот после – мы отдалились, но я всё равно помогала ей с деньгами.

Так что, получается, в моей жизни, кроме мамочки, никого и не было на моей стороне.

И тем более, не было мужчины, на которого можно было бы опереться: ни мой отчим, ни мой безызвестный отец, ни отец Рози примером явно не были.

Наверное, я потому столько времени держалась за Якоба и терпела это хамское поведение. Да, наверное. Иначе почему я была так слепа?! 

Ведь с самого первого свидания год назад он тоже «сел» мне на шею. То у него кошелёк украли, то родителям его срочно деньги понадобились...

Я ведь даже сама свадьбу оплатила! Да и сейчас я одета не в свадебное платье, а в обычную рабочую одежду с ярмарки.

А ведь Рози мне всё твердила, что Якоб – великолепный жених для меня. Ещё бы, какая простушка может надеяться на такую удачу и выйти замуж за мелкого дворянина из обедневшего рода?

М-да, происхождением этим Якоб и кичился всё время. Мол, ему по рождению положено управлять. И раз некем, то будет руководить мной.

Боже, что я за дура была?! Почему я только сейчас прозрела?! Главное, что прозрела.

А потому... можете меня осуждать, что приняла помощь незнакомца, но я её приняла. Повторить свою горькую участь я не хочу. А значит, нужно что-то менять.

Ухватившись за подставленный локоть, я улыбнулась Ричарду.

– Буду благодарна за помощь.

Идти под руку с кем-то оказалось удобно. И вовсе не потому, что это был весьма привлекательный мужчина. А потому, что нога болела жутко.

Все силы у меня ушли на то, чтобы, гордо подняв голову, удалиться от изрыгающего проклятия Якоба.

Но визжал он это, пока двое гвардейцев утаскивали его куда-то вдаль. И откуда здесь королевские гвардейцы, интересно?