— Я почему-то представлял, что ты любишь другие пижамы, — вдруг сказал он. — Что-нибудь забавное, уютное. С зайчиками, мишками.

Дасти представлял, в чем я сплю?

— Вообще-то у меня есть пижама с бегемотами, — неловко призналась я. — Но я решила, что она слишком позорная.

— Глупости, — заверил Фьер. — Уверен, ты в ней бесподобна. Как всегда.

Я притихла, взвешивая его слова. Это ведь комплимент. Дасти считает меня привлекательной. Но, видимо, не настолько, чтобы решиться на следующий шаг.

— Спи, Юна, — сказал он, и диван под ним жалобно заскрипел. — Завтра у нас много дел.

Я проснулась в отвратительном настроении: всю ночь снились кошмары, в которых меня догонял клыкастый вампир, а Дасти со мной не было.

— Поскрипим? — жизнерадостно спросил он, но я швырнула в него подушкой. — Что такое? Мистеру Пуцки сегодня не перепадет?

Я проигнорировала вопрос и ушла в ванную, уставилась в отражение в зеркале: глаза опухшие, волосы дыбом. Надо было встать пораньше и привести себя в порядок, но я поздно уснула, прислушиваясь к дыханию Дасти и надеясь, что он вдруг придет. Не пришел. Так и дрых на своем диване.

Но я-то приехала сюда не за тем, чтобы слушать, какие мы дружбаны и напарники! Ругая себя на чем свет стоит, я яростно чистила зубы, глядя в глаза отражению.

Надо что-то придумать. Завтра после обеда мы уезжаем, осталась всего одна ночь, и я должна провести ее с Дасти.

Шальная мысль мелькнула у меня в голове: а ведь если даже никто не действует на нас магией, можно сделать вид... Мол, выпила возбуждающее зелье, вот и пристаю. А потом, если не сложится, перевести в шутку: то не я и вина не моя, это все магия, дай пять, приятель.

Я встала под душ, запрокинула голову и сделала воду прохладнее, чтобы взбодриться. Игра не по правилам, но в любви все средства хороши.

А для начала можно вызвать Дасти на разговор и узнать, что он вообще думает о браке. Вроде как не для себя, а для миссис Пуцки. Странно, что такого мужчину еще никто не захомутал.

Дасти постучал в дверь и сказал:

— Я в тренажерку.

— Ладно, — громко ответила я. — Позже приду.

Пока я выстраиваю планы по его завоеванию, Фьер сбегает. Может, надо смириться, что вся эта затея изначально обречена на провал?

***

С утра Юна выглядела еще красивее — заспанная, с припухшими губами, лохматая — утащить бы ее назад в кровать и не выпускать до обеда. Даст полночи не спал, вглядываясь в силуэт на кровати: точеные плечи, плавный изгиб бедра, длинные стройные ножки. Но не посмел нарушить ее сон.

Он спустился в тренажерный зал и врубил скорость на беговой дорожке сразу на десять. Через стеклянную стену открывался потрясающий вид на бухту, но перед глазами вставали более соблазнительные картинки: Юна в красном платье сидит напротив за ужином, Юна расчесывает светлые волосы перед сном, Юна закидывает ногу на подушку, а лучше бы на него!

Для нее это работа под прикрытием, но он, Даст, полжизни бы отдал, только бы провести эти выходные по-настоящему, мужем и женой. Вот только где взять такую магию, если Юна видит в нем только друга?

Он сошел с беговой дорожки и, подпрыгнув, ухватился за турник. Подтянулся и вытолкнул тело высоко над перекладиной, напрягая мышцы. Где-то на двадцатом повторении ему в голову вдруг пришла блестящая идея: если магии нет, ее можно придумать! Да, пусть это нечестный прием, но зато остается путь для отступления. Можно сказать: прости, подруга, заклятье тому виной, давай посмеемся над ситуацией, напарник, и все будет как раньше.

Даст спрыгнул с турника и взял гантели. Под рассоркой Юна упомянула бухгалтершу Милу — мол, ты с ней заигрывал. Показалось, или слегка ревновала? Предложение бармена разнообразить жизнь с помощью горничной ей тоже вроде как не понравилась. А ведь есть вариант проверить: найти развратную Иту и устроить так, чтобы Юна застала их врасплох. Слегка помочь и преступникам, и себе.

Убрав гантели, Даст сделал пару подходов на ноги, покачал пресс. Юна вошла в тренажерный зал, и Даст порадовался, что лежит на коврике, иначе точно бы упал от такой красоты.

— Я пойду на пляж, котик, — сказала Юна.

Даст и так это понял. На ней развевалось нечто тонкое, яркое, как лепестки тропических цветов, а под ними угадывались очертания стройного тела и несколько жалких лоскутков ткани, исполняющих роль купальника.

— Я тебя догоню, — пообещал Даст. — Рыбка моя.