Ита еще бормотала какие-то ругательства, но вскоре ее тележка проскрипела мимо, а затем дверь захлопнулась. Поморгав, Даст вышел из душа и посмотрел на отражение в зеркале. Глаза красные как у кролика, но самолюбие пострадало сильнее. Его отвергла, отхлестав мокрой тряпкой, даже доступная горничная. А он надеется заполучить Юну?

— Ты как? — спросила она, заглянув в ванную.

— Плохо, — честно ответил он.

— Послушай, может, в этом и есть задумка преступников? — предположила Юна. — Чтобы я застала не просто сцену соблазнения, но и унижения тебя как мужчины?

Если так, у них все отлично получилось.

— Я ни за что не поверю, что ты сам начал приставать к этой тетке.

Он включил кран и промыл глаза снова, вздохнул.

— Но за других мужчин, ясное дело, не поручусь, — добавила Юна. — Вот та пара в лифте, помнишь? Диалог у них был подозрительный. Ты сказал про мешалку — и правда похоже. Я видела их на пляже, может, облачко осталось от них.

Даст вытер лицо и повернулся к ней.

— Ой, — только и сказала Юна.

— А ты как? — спросил он. — Получше?

— Норма, — ответила она, отведя взгляд. — Давай последим за той парочкой.

Лифт опустился этажом ниже и раскрыл серебристые створки. Длинные коридоры протянулись в правое и левое крыло.

— И как их найти? — пробормотала Юна.

Из левого коридора выкатилась тележка с моющими средствами, и Даст рефлекторно прикрыл глаза, но потом распахнул их шире. А мимо продефилировала горничная: сплошные губы, грудь, попа, до которой свисал выбеленный хвост волос.

«Рита», — значилось на бейдже.

— Бармен, собака ты картавая, — пробормотал Даст себе под нос. — Нам сюда, — сказал Юне, сворачивая в левое крыло.

Дальше пошло еще проще: вдалеке раздался звон разбитой посуды, крики. Юна приложила ухо к двери, а потом требовательно постучала в номер. Когда им наконец открыли, Даст профессионально оттеснил рыжего хлыща и вошел внутрь.

— Вы кто? По какому вопросу? — спросил тот, выпячивая грудь с попугаями.

Вынув из кармана сканер-очки и нацепив их на нос, Даст оглядел номер.

— Третий класс загрязнения, не меньше.

— Это нарушение личных границ! — взвизгнул рыжий.

— Про границы он вспомнил! — выпалила его кудрявая дама. — Где были границы, когда блондинка ерзала у тебя на коленях?

— Она искала пипидастр!

— В твоих штанах? — взвизгнула женщина и, вытряхнув композицию из сухих цветов, схватила высокую вазу.

Юна отреагировала быстрее, и тошнилка вжикнула серебристой осой и впилась кудрявой в горло. Она охнула и, опустив вазу, согнулась над ней с характерными звуками.

Хлыща Даст обработал сам, и тот, зажимая руками рот, стремительно исчез в ванной.

— Ты ищешь, я беру ее на себя, — сказала Юна и подошла к дамочке.

Придержав ее кудряшки, она склонилась ниже и заговорила успокаивающим тоном:

— Мы ваши соседи сверху, услышали шум. Позвонили администратору — не отвечает. Поэтому решили прийти сами — мало ли что...

Даст тем временем достал из мусорной корзины пустой пластиковый пакет и вытряхнул в него остальной содержимое. Фонило знатно, но пусть уже в лаборатории разбираются, от чего именно: от яблочного огрызка, коробки из-под сока, спутанного клока волос.

— У вас магическое загрязнение в номере, — говорила Юна, поглаживая женщину по спине. — Это все равно что болезнь. Почистим — и все пройдет, как и ссора.

Кудрявая отдышалась и, подняв к Юне позеленевшее лицо, обвиняюще бросила:

— Он зажимался с горничной у меня на глазах!

— Он? Или она? — уточнил Даст.

— Ну, вообще-то инициативу проявляла девушка, — признала женщина и вновь согнулась над вазой.

А Даст тем временем поднял матрас и, присвистнув, вынул подклад — а вот это уже серьезно. Теперь преступник, кем бы он ни был, не отвертится. Куколку сделали по всем правилам и явно для многоразового использования: глиняная, с накрученным вокруг шеи рыжим волосом, и иголками, щедро натыканными между палочек-ножек, она тоже отправилась в пакет с уликами.

— Может, ваш муж растерялся, — предположила Юна. — Не успел верно отреагировать. Он, конечно, интересный мужчина...

Да ладно! Она считает интересным рыжего доходягу?

— ...и с ним периодически заигрывают другие женщины, — продолжала Юна.

Даст бы поставил свой значок службы магического контроля на то, что этого не было никогда. Максимум, что мог получить тощий попугай, — комплимент от собственной бабули.