— Не олигарху, а просто очень богатому человеку, — пробормотала я, чувствуя, как щёки снова теплеют.

— А впрочем, какая разница! — Аня махнула рукой. — Главное — он тебе сказал: «Звони в любое время»? И ты до сих пор не позвонила?!

— Я и не собираюсь ему звонить, — твёрдо ответила я, хотя внутри что-то предательски дрогнуло. — Он подозревает, что я шпионка. Сказал, что слишком много совпадений.

Подруга закатила глаза так выразительно, что я невольно улыбнулась.

— Совпадений… Конечно. Судьба тебе прямо в руки мужика закинула. Я по твоему рассказу поняла: между вами искрило. Позвони ему, вон, хотя бы про Мирона спроси, мол, переживаешь, как мальчик себя чувствует.

— Нет. Я не хочу больше думать об этом. И вообще, у меня смена.

Аня покачала головой, но улыбалась.

— Ладно, упрямая ты наша. Но если соберешься все-таки, то не забудь рассказать мне.

Я рассмеялась.

Рабочий день начался обычно: пациенты, уколы, перевязки, суета. Я почти поверила, что мы с Виктором никогда больше не увидимся, но ближе к обеду меня неожиданно вызвал к себе главврач.

Глава 5

Примерно в половине двенадцатого ко мне подошла старшая медсестра, Наталья Петровна.

— Лена, тебя вызывают к Борису Михайловичу, — холодно бросила она.

— Зачем?

— Иди, там объяснят, — сказала она и отвела взгляд в сторону.

Я сняла перчатки, поправила халат и пошла по коридору, ощущая, как с каждым шагом усиливается мое дурное предчувствие.

Дверь в кабинет была приоткрыта. Я постучала и сразу вошла.

Борис Михайлович сидел за столом с напряжённым лицом, а в кресле для посетителей развалился высокий седой мужчина. Я узнала его сразу — это был Вадим Витальевич Баринов.

Позавчера его привезли на скорой после небольшого ДТП. Глубокий порез на руке от осколка стекла и ушиб плеча. Ничего критического, но он вёл себя так, будто его доставили в районную больницу прямиком из VIP-палаты.

— Елена Сергеевна, присаживайтесь, — тихо сказал главврач. Я села, стараясь держать спину прямо. — Это она? — уточнил у пациента Борис Михайлович.

— Да, — протянул тот с неприятной ухмылкой. — Та самая медсестра.

— Елена Сергеевна, — начал мой начальник, — Вадим Витальевич, утверждает, что позавчера вела себя крайне непрофессионально, когда ты обрабатывала его рану.

Баринов громко фыркнул и подался вперёд, глядя на меня с откровенным презрением.

— Непрофессионально — это ещё мягко сказано! — возмущённо воскликнул он. — Эта девица грубила мне с первой минуты. Руки у неё как крюки, всё делала через силу, чуть вену мне не порвала. Я попросил быть аккуратнее, а она чуть ли не в лицо мне накричала. Полное отсутствие уважения к пациенту! А ещё и характер мерзкий — такая, знаете, феминистка-агрессорша.

Я сидела и чувствовала, как внутри меня всё закипало. Слова Баринова звучали так уверенно, так убедительно, что даже Борис Михайлович слегка поморщился, явно не зная, кому верить.

Баринов сидел на кушетке без рубашки и откровенно пялился на мою грудь, пока я обрабатывала ему рану.

— Ну что, красотка, — промурлыкал он тогда сальной улыбкой, — у тебя такие пышные формы… Может, после смены поедем ко мне? Я хорошо плачу. Расслабишься, забудешь про эту нищету и свои уколы.

Я промолчала, продолжая аккуратно накладывать швы.

Он не унимался. Внезапно положил здоровую руку мне на бедро и сильно сжал.

— Да ладно тебе ломаться. С такой-то грудью и задницей грех работать за копейки. Я бы тебя взял на содержание. Будешь моей личной медсестрой. И зарплата, и подарки… Только будь поласковее.

Я резко сбросила его руку.

— Уберите руки. Я здесь работаю.

— Ого! — рассмеялся он. — Толстая, а туда же — принципы держит. Да на тебя нормальный мужик и не посмотрит, а ты ещё кочевряжишься. Руки кривые, характер отвратный… Таким только в этой дыре и работать.

— То есть вы признаёте, что вы — не нормальный?

На секунду в перевязочной повисла тишина. Баринов опешил, потом его лицо исказилось от злости.

— Что ты сказала, стерва?!

Я ничего не ответила. Просто продолжила накладывать швы: ровно и аккуратно, как всегда, потому что это моя работа, и делать её плохо я не собиралась даже для него. Когда дошло до обработки, я взяла тампон, щедро пропитала антисептиком и сразу приложила к ране. Бринов зашипел и дёрнулся.

— Больно? — спросила я участливо. — Это нормально, рана глубокая. Потерпите.

Потом настала очередь фиксирующей повязки.