— А использовать меня в роли реквизита, чтобы насолить племяннику — честно? — ответил он ровно, без злости, но с заметной горечью.

Я почувствовала, как щёки вспыхнули.

— Ты не реквизит.

— Тогда почему ты только что отвернулась?

Пауза затянулась.

— Слишком много всего случилось за один день. И… я правда запуталась, что было настоящим, а что — злостью на Дениса.

Виктор медленно убрал руку с моей щеки. Отвернулся и посмотрел вперёд через лобовое стекло. Несколько секунд тишина была почти невыносимой.

— Ты позвонишь мне? — наконец спросил он.

«А почему я вообще должна звонить первой?» — подумала я с внезапной обидой.

— Не знаю.

Виктор, кажется, прочитал это по моему лицу. Он коротко кивнул:

— Хорошо.

— Я пойду, пока. — Я отстегнула ремень.

— Пока.

Я вышла из машины и закрыла дверь. Виктор не тронулся с места, пока я не вошла в подъезд.

Я вошла в квартиру совершенно опустошённой. Даже свет включать не хотелось. Сбросила одежду прямо в коридоре, упала на кровать и долго лежала, глядя в потолок. В голове крутились обрывки сегодняшнего дня: поцелуй в холле, тёплый взгляд Виктора за ужином, его рука на моём колене… и потом этот разочарованный взгляд в машине.

Телефон лежал на тумбочке. Я то и дело поглядывала на него, глупо убеждая себя, что совершенно ничего не жду.

Около полуночи телефон завибрировал. Я уже лежала в кровати, но буквально подскочила и схватила его.

Вот только сообщение было от Дениса: «Ладно, ты добилась своего. Признаю, ты мне понравилась. Давай попробуем снова, только хватит лезть к моему дяде».

Я несколько секунд смотрела на экран, а потом пальцы сами побежали по клавиатуре.

«Зато ты мне не понравился. Между нами ничего быть не может». Я нажала «Отправить», зашла в его профиль и нажала «Заблокировать».

После этого стало немного легче, но ненадолго.

***

Утро следующего дня я встретила, то и дело проверяя телефон. Я убеждала себя, что всё нормально, что не должна я звонить или писать первой. На работе телефон лежал в кармане халата. Второй и третий день прошли примерно так же, только теперь ко мне пристала Аня.

— Ну и сколько ты ещё будешь себя изводить? — спросила она во время обеда, глядя на меня, как на тяжелобольную. — Почему ты сама ему не позвонишь?

— Он богатый, успешный, красивый… — начала я.

— Ой, только не начинай! — перебила Аня. — Он тебя поцеловал в ответ, между прочим, флиртовал с тобой вовсю. А ты ему что сказала? Что делала все это, чтобы позлить Дениса? Ну так почему он должен тебе первый звонить.

— Я не совсем так сказала…

— Да почти так! — Аня закатила глаза. — Конечно мужик обиделся! У него тоже гордость есть! Звони давай.

— Не буду, — упрямо ответила я.

Аня только тяжело вздохнула.

Третий день закончился. Я лежала дома на диване, смотрела в потолок и думала: «Ну и что я доказала? Что у меня есть принципы? Что я не буду бегать за мужчиной? И что мне теперь с этими принципами делать?»

Вдруг на телефон пришло уведомление. Я вздрогнула всем телом, словно меня током ударили, резко села, едва не выронив телефон. Сердце заколотилось где-то в горле. Я разблокировала экран дрожащими пальцами…

«Скидка 30% на доставку суши при заказе от 1500 рублей!»

Я несколько секунд тупо смотрела на сообщение, потом медленно откинулась обратно на диван и закрыла лицо рукой.

— Идиотка, — тихо прошептала я.

***

Виктор

Папка с документами лежала открытой уже сорок минут. Виктор смотрел в неё, но перед глазами стояло совсем другое. Вернее, другая: светловолосая женщина в медицинском халате с аппетитными формами.

Он привык к концентрации, привык к тому, что умеет работать при любых условиях — это профессиональная привычка, выработанная годами. И вот теперь документы лежали открытыми, а он думал о том, что она сказала:

«…я и правда запуталась, что было настоящим…»

Эти слова засели в голове, как заноза. Три чёртовых дня она молчит! Он уже несколько раз открывал её контакт, смотрел на имя «Лена» и закрывал. Не потому, что не хотел позвонить, а потому что злился. Злился, что после того, как сама его поцеловала в холле и флиртовала за обедом она вдруг решила, что это могло быть «не по-настоящему».

— Чёртова упрямая женщина… — тихо пробормотал Виктор.