Игнат спускается ниже, обводит горячим языком мою трепещущую грудь. Несколько раз мажет по сосочкам. Как же хорошо, мамочки! Так и должно быть?
А то немного страшно…
Слишком ярко!
Слишком сладко!
– Не хочу, чтобы это заканчивалось, – бормочу в перерывах между поцелуями, – Ян… Игнат… вы мои… боже!
– Твои детка… кричи громче, – рычит Ян.
– АААХ! – зарываюсь пальцами в его волосы, наслаждаюсь невероятным мужским ароматом.
Он пьянит меня на уровне куда более глубоком, чем подсознание. Что-то инстинктивное, животное. Говорящее мне: вот он, твой самец. И тот тоже твой. Ты должна принадлежать только им.
Или это просто бредни возбужденной неумехи, еще вчера бывшей девственницей?
Но тело моё знает лучше. Я привыкла доверять себе. И сейчас ничего не изменится. Ведь теперь оно знает, какие удовольствия лежат за гранью. Мы втроем, для многих это ненормально.
Но мне хочется чувствовать двоих. Принимать двоих и доставлять им радость.
Игнат устраивается между моих ног. Развожу их шире. Вместе с этим принимаю жадный язык Яна. Он невообразимо целуется! Возня Васильева ничто по сравнению ним!
– Ммм! – он играет моим языком, поглаживает его своим.
Это так порочно, мамочки! И так приятно…
– ААХ! – но еще порочнее то, что в этот момент второй мужчина раскрывает мои складочки и слизывает с них мой сок.
– Сладкая девочка, – бормочет Игнат, пожирая меня, – так бы и лизал тебя без остановки…
– Лижи… ааах! Еще! – расставляю ноги еще шире.
С ума схожу.
– Хорошо! ХОРОШООО! – кричу, перед глазами скачут искры.
Меня словно окунули в лаву, а потом сунули в снег. Это безумные ощущения! И такие необычные! Ловлю каждое, запоминаю. Не хочу привыкать.
Игнат приподнимается, смотрит мне в глаза. Его губы в моей смазке. Стыдно-то как!
– Где еще поцеловать тебя, малышка? – рычит, порочно ухмыляется.
– Я… не знаю… – по-моему, места закончились.
– А я знаю, – хитро улыбается Ян, – дай-ка мне эту шаловливую девчонку.
Игнат встает на колени. Обхватывает рукой член. И я уже знаю, что нужно делать. Ян закидывает мои бёдра к себе на плечи.
– АЙ! – мне неудобно, я лежу какой-то кривой березкой. – Что ты делаешь?
– Сейчас увидишь, – слышу хитрый голос любимого, а затем моей попки касается горячий язык, – моя нежная сладкая попочка.
– Нет! Не надо! – пугаюсь, это ведь ненормально, – Прекрати!
– Иди-ка сюда, – Игнат разворачивает меня и заталкивает член в рот.
– Тебе неприятно? – спрашивает Ян, затем медленно проводит языком вдоль киски. – Судя по реакции, очень приятно.
– МММ! – мычу, скрюченная в неудобной позе, уязвимая и безумно возбужденная.
– Тогда продолжим.
И они продолжают. Игнат таранит мой рот, заставляет захлебываться, давиться. Из глаз брызжут слезы, я вся в слюнях. А Ян вылизывает мою попку. Им так нравится доставлять мне удовольствие орально.
Но я читала в женском журнале, что мужчины этого не любят?
– МММ! ААА! – кричу, сокращаясь на пальцах Яна.
Игнат с рыком поит меня спермой, а Ян толкается в мою попу пальцем. Зависимость. Новая грань любви, открывшаяся мне. Когда ты в руках мужчин. Двух.
Похотливых и готовых на всё, чтобы сделать тебе хорошо. Я запоминаю, кончая раз за разом. Меня снова лижут, потом трахают. Лижут, кормят спермой, трахают.
Успокаиваются они лишь после обеда. Когда простынь скомкана и валяется где-то в ногах. Одеяло давно на полу, а все подушки пропитаны нашим потом.
– Хорошо, – забираюсь на грудь Яна, целую его тату.
Игнат собирает использованные презервативы и встаёт. Уходит и долго что-то делает в ванной. А когда выходит, странно смотрит на Яна.
– Дружище… на пару слов…
Глава 22
Эта безумная сексуальная скачка вымотала нас всех. Лера вся в засосах (и хер знает, как мы объясним их ее отцу), сперме и наших следах. Мы всё еще безумно ее хотим, но члены опухли и обмякли.
Малышка залазит на Яна, я же решаю охладиться.
Собираю с пола презервативы, иду в ванную. Захожу и чувствую влагу на ладони. Смотрю.
– Ёб твою мать, – выругиваюсь, гляжу на сперму, стекающую по пальцам, – порвался. И не один…
Гляжу на рваные резинки. Вот это трахнули девочку, называется. Выбрасываю резинки.
Выхожу. Ян и Лера нежатся в постельке.
– Дружище… на пару слов… – киваю Яну, он нехотя встает и оставляет нашу малышку.
– Игнат, если там не конец света… ох блядь! – он видит дырки в трех резинках, и лицо друга вытягивается.
– Вот тебе и блядь, – хмыкаю, – что делать будем? Я даже не о том, что Петька нам яйца к подбородкам пришьет…
– Лерка?