— Это лучшее время суток, когда тихо и спокойно. — Он любил смотреть, как солнце скользит над равнинами и поднимается к горным вершинам. Дэнис хотел, чтобы Лори тоже разделяла его восторг.

Испытывая желание снова прикоснуться к Лори, он встал, подошел к ней и взял ее за руку.

Напуганное выражение ее лица взволновало Дэниса. Но в глубине ее глаз не было страха. Хотя этой женщине нравилось считать себя холодным профессионалом, Дэнис не сомневался в ее чувственности.

Когда он взял ее за руку, Лори встала и приблизилась к нему.

— Вечером в субботу, — предложил он, — когда рынок закроется, давайте поужинаем вместе. У меня есть семейный рецепт соуса для спагетти.

Она осторожно высвободила свою руку. На мгновение Дэнису показалось, что она откажется.

— Буду рада, — тихо произнесла Лори.

— Хорошо. Уже поздно. Мне пора уходить.

Она проводила его к выходу.

— Кстати, с тобой ведь никто не живет, не так ли?

— Мы будем одни. Ближайший сосед находится в трех милях от меня, — на пороге он обернулся. — Это беспокоит тебя?

— А должно?

— Нет, если ты всегда будешь помнить, что у меня в сердце самые лучшие чувства к тебе.

Когда Дэнис наклонился, чтобы запечатлеть на ее щеке дружеский поцелуй, Лори отступила назад.

— Нам нужно обсудить дела, — сказала она, — в субботу вечером.

— Конечно.

Лори смотрела, как Дэнис уходил, пока не покинул освещенное пространство. Ее чувства требовали позвать его назад, чтобы еще раз слиться в поцелуе.

Вместо этого она захлопнула дверь. Это был разумный поступок.

Утро в субботу наступило рано, раньше восхода солнца над горными лугами.

В половине пятого Лори разбудил топот маленьких ножек. В отличие от других суббот эти ножки не бежали мимо ее спальни к телевизору.

Она услышала, как открылась дверь. Послышалось хихиканье. Вспыхнул свет. Шаги приблизились, и шестилетний Дик закричал:

— Пора вставать, тетя Лори! Мама сказала, что нам нужно идти. И тебе тоже.

Когда Лори открыла глаза, она встретилась со щенячьим взглядом Сэма, который в четыре года был еще не таким агрессивным, как брат.

— Привет, — сказал он.

— Кофе, — ответила она.

Прямо у нее над ухом Сэм заорал своему брату:

— Она хочет кофе. — И затряс ее за плечо. — Ты еще не проснулась?

— Верно.

Когда ее племянники умчались из комнаты, Лори отбросила одеяло, накинула халат и отправилась на кухню, где обнаружила Мэгги. Полностью одетая и сияющая, сестра держала в руках чашку с кофе.

— Будет так здорово. А твои волосы просто великолепны!

Лори поднесла к глазам прядь своих волос. Ну конечно, у них был рыжеватый оттенок хны. Перед сном Мэгги помогла их покрасить.

— Если я вымою их, то эта окраска исчезнет, да?

— В конце концов исчезнет. — Мэгги деловито упаковывала корзинку для пикников. — Если пойдешь в бакалейный магазин, захвати майонез и салат-латук.

— Что значит «в конце концов»? Ты сказала, что ее в любой момент можно смыть шампунем, — она села за стол. — Я не хочу выглядеть как маленькая сиротка Аннушка.

— Не говори глупости, Лори. Ты не дала мне сделать тебе завивку, а у сиротки Аннушки были вьющиеся волосы. Рыжий оттенок очень экзотичен. Если использовать зеленые тени…

— Никакой косметики. — Лори отхлебнула черного кофе. (Давай, кофеин, делай свое дело.) — Я не хочу выглядеть экзотически.

Уперев руки в бока, Мэгги уставилась на нее.

— Отлично, Лори. Так что же ты хочешь?

Мира и спокойствия. Уединения. Свободного времени, чтобы спать, а не загружать себя делами и заботами в выходной день, подумала она и ответила:

— Я пойду наверх. Мне нужен хороший душ.

— Мы выходим через полчаса, — весело проворковала сестра.

Ворча себе под нос, Лори доплелась до ванной и встала под тугие струи горячей воды, надеясь, что она хотя бы частично смоет краску. Потом она быстро надела широкие шорты цвета хаки, красную шелковую безрукавку и хлопчатобумажный жакет с короткими рукавами.

У нее не будет времени переодеться после посещения рынка — подойдет ли этот наряд для свидания с Дэнисом? Лори посмотрела на свое отражение в большом зеркале. Возможно, шорты цвета хаки выглядели безвкусно. Видение приготовленных в микроволновой печи спагетти промелькнуло у нее перед глазами. Но еда ничего не значила. Ее нервное ожидание вечернего свидания было связано, скорее всего, с голодом сексуального характера.

Все время после последней встречи она пыталась разумно объяснить себе их поцелуй, оправдать непростительный промах в своей профессиональной деятельности. Но она не могла забыть ощущение рук, крепко сжимавших ее, объятий настолько властных, что инстинкты оказывались сильнее ее врожденного самообладания.