— Я не шучу, — улыбается натянуто. — Миша просил пока не говорить о нас, сам хотел тебе сообщить. Но…

— Но?!

В горле пересыхает. Не могу в это поверить!

— Но мы же подруги, а у подруг не бывает секретов, правда?

***

Наши отношения с мужем охладели.

Пока я боролась с тяжелой болезнью, он… завел роман с моей лучшей подругой и решил развестись…

Глава 2

Глава 2

Милана

— Мама, смотри, что у меня есть… — радостно произносит дочурка. — Красиво?

Пятилетняя дочь обнимает меня за шею и показывает сердечко, вырезанное из бумаги, а на нем написано Ми-Ми.

Буква И вывернута наоборот.

— Видишь, это значит… Милана и Михаил. Ты и папа… Красиво?

Дочке недавно поставили букву «р», но все еще иногда проскальзывает безумно милое грассирование.

— Спасибо, Настюш… — беру сердечко в руки. — Очень… Очень… Красиво! — говорю со слезами и плачу.

— Обалденно красиво! — подтверждает дочка. — Ты от счастья плачешь, да? А папа тоже от счастья заплачет? Вот бы да! — говорит он.

Ми-Ми.

Больше нет никаких нас и не будет!

У нас двое детей… Две красавицы-дочки. Старшей — пятнадцать, младшей — пять.

О чем думал Миша, заведя интрижку с Иркой?

Причем, непросто разовый перепих! Ведь если бы это произошло один раз, случайно, по ошибке, неужели они вели бы разговоры о нашем с Мишей разводе?

Как это подло, низко!

Стучит входная дверь.

— Папа-папа!

Схватив свою поделку, Настя бежит навстречу к нему.

— Моя красавица, ух! Да ты подросла!

— Ты колючий сегодня, — хихикает дочурка.

Они воркуют между собой в коридоре, а мое сердце разбивается снова и снова.

Я будто наяву вижу, как Миша целует дочку и колет щетиной, а она уворачивается и морщит свой носик.

Внезапно в голове проносится маленькая деталь — свежая красноватая ссадина на шее Ирки.

От колкой щетины мужа?

— Смотри, папа.

— Вот это да!

— Обалденно?

— Обалденно! — подтверждает муж так искренне, что меня едва не выворачивает наизнанку.

Как же хорошо он притворяется, лжец!

Не выдержав, я выхожу навстречу и вижу, как он любуется творением рук нашей дочери.

Ми-Ми.

Но ему же плевать, лжецу…

Наверное, уже мечтает, что рядом будет стоять другое имя!

— Ужинала?

— Да.

— Тогда беги в зал, смотреть мультики.

Дочка радостно взвизгивает, когда Миша достает пульт с верхней полки вешалки и вручает его дочурке. Мультики я стараюсь включать ей не больше, чем советовал врач. У дочери с рождения зрение оставляет желать лучшего.

Понимаю, что муж использовал мультики, как хитрый, отвлекающий маневр.

Дочка убежала, оставив в руках отца бумажное сердце.

— Не стесняйся, порви, — предлагаю мужу.

— Дочка старалась.

— Как только тебя не стошнило изображать радость, что там написаны наши имена.

Муж вздыхает, смотрит на меня недовольно:

— Ясно. Мирного разговора не выйдет.

Я разворачиваюсь и ухожу на кухню, допить свой чай.

Муж идет следом и моет руки в раковине. Каждый шорох с его стороны раздражает меня неимоверно.

Так же, как его действия: он стряхивает пальцы, забрызгав кафель.

Потом шумно отодвигает стул, садится:

— Поужинать хотя бы дашь?

— Кастрюлю на голову надену. Сойдет за ужин?

— Не хватило подвигов на сегодня? — интересуется он, выгнув бровь. — Или решила заделаться бойцом без правил?

— Надеюсь, ты Ирку-дырку утешил, как следует.

Яда моего голоса хватило бы, чтобы отравить сотни людей. Но весь мой яд сейчас направлен на мужа, а ему хоть бы хны.

Он невозмутим.

— Я не буду говорить с тобой в таком тоне. Сходи в душ, остынь, потом вернись и попробуй начать сначала, — требует он.

— Как скоро ты собирался мне сказать, что имеешь в любовницах мою подругу?

— Скажи… — складывает руки под грудью. — Тебя больше возмутил сам факт, что у меня есть секс с другой женщиной? Или то, что этой счастливицей оказалась твоя подруга?

— Вот это у тебя самомнение, как у царя всех козлов. Осчастливил! Надо же… — хлопаю. — Памятник твоему члену поставить?

— Не стоит. Довольно того, что ты будешь о нем часто вспоминать.

— С отвращением.

— Да брось, — хмыкает. — Тебе нравилось быть подо мной.