Мурат краснеет.
— Ты мстишь мне за Айзу?! Воспользовалась болезнью моего отца, переписала фирму на себя! А теперь пытаешься лишить меня бизнеса. И все из-за чего? Из-за того, что я ущемил твою женскую гордость!
— Это никак не связано. Мое решение — это здравый смысл.
Отец кладет руку мне на плечо.
— Саяна, не трать время на объяснения. У нас работа, — спокойно произносит он.
— Вы же понимаете, что это выглядит как семейный подряд? — Мурат пытается взять себя в руки.
— А что в этом плохого? — спрашивает отец спокойно. — Семейный бизнес — это нормально. Главное, чтобы люди были профессионалами. А мой опыт говорит сам за себя.
— Но...
— Никаких "но", — перебиваю я. — Мурат, если тебе что-то не нравится в моих решениях, ты можешь подать заявление об увольнении.
Он смотрит на меня с такой яростью, что я невольно вздрагиваю.
— Ты думаешь, что победила? Что можешь делать все, что захочешь?
— Я думаю, что делаю то, что лучше для компании, — отвечаю я твердо.
— Мы еще посмотрим, — бросает он и разворачивается к выходу.
Он хлопает дверью так сильно, что дрожат стекла.
Отец качает головой.
— И как ты могла полюбить его... — с горечью произносит он.
— Я была слишком молодая.
Только теперь, после развода, флер счастливой оболочки спал. Я как будто заново посмотрела на свою жизнь. Оборачиваясь назад, не понимала, как могла с благоговением смотреть на мужа. Собственные привязанность и покорность принимала за любовь.
Вспоминаю, как трепетно ждала его возвращения с работы, как заранее готовила его любимые блюда, как подбирала наряды, чтобы ему понравиться. Каждое его слово было для меня законом, каждое недовольство — трагедией. Я растворилась в нем так сильно, что забыла о собственных желаниях и мечтах.
Мурат лепил из меня удобную для себя версию жены. Поощрял мою покорность, гасил любые проявления самостоятельности. Когда я пыталась высказать свое мнение, он снисходительно улыбался и говорил: "Оставь это мужчинам, дорогая". Когда я хотела работать, он убеждал, что мое место — дома, рядом с детьми.
А я верила. Верила, что он лучше знает, что мне нужно. Что его забота — это проявление любви, а не желание контролировать. Принимала его покровительственный тон за нежность, а его решения за мою жизнь — за проявление мужской силы.
К концу рабочего дня я отмечаю, что папа быстро вошел в курс дела. Мы возвращаемся домой вместе.
— Я хочу познакомиться с Рамилем, — внезапно говорит он.
С удивлением смотрю на отца. И вроде бы ничего страшного он не сказал. Но я как будто боюсь впустить кого-то в наши отношения. Особенно после вмешательства Зульфии Мехметовны, мне хочется оградиться ото всех.
— Пап... — начинаю я неуверенно.
— Саяна, — мягко перебивает он, — я не собираюсь вмешиваться в ваши отношения. Просто хочу познакомиться с человеком, который важен для моей дочери. Как отец, я должен знать, кто рядом с моей дочерью.
Чувствую беспокойство в голосе отца.
А сама боюсь. Что если папа не одобрит? Ведь его мнение так важно для меня.
— Мне кажется, что мы слишком спешим... — начинаю я.
— Дочь, я не Мурат. Я не буду указывать тебе, как жить. Но я твой отец, и имею право беспокоиться о тебе.
Его слова звучат искренне, но страх все равно не отпускает. Слишком много людей уже пыталось влиять на мои отношения с Рамилем. Его мать, которая считает меня недостойной. Мурат, который использует любую возможность, чтобы влезть в мои отношения.
— А если он тебе не понравится? — спрашиваю тихо.
— Тогда я просто скажу тебе об этом, — отвечает отец. — Потому что выбор все равно остается за тобой. Я просто хочу знать человека, который делает мою дочь счастливой.
***
Смотрю как мама суетится на кухне. Отец помогает ей, несет напитки к столу, который мы разместили на улице. Погода сегодня великолепна. Солнце светит так ярко, словно вселенная благословляет встречу моей семьи с Рамилем.
На выходные я пригласила Рамиля на знакомство с родителями и своими детьми. Он нисколько не смутился.
Стол накрыт белой скатертью, на которой мама разложила свои лучшие тарелки . В центре стоит большое блюдо с бешбармаком, рядом — салаты, свежие овощи, домашние лепешки. Все выглядит торжественно и уютно одновременно.
Дети носятся по двору, играя в догонялки.
— Саяна, а может, добавить еще один салат? Вдруг этого мало?
— Мам, еды хватит на небольшую армию, — смеюсь я, но понимаю ее волнение. Для нее это тоже важно — познакомиться с мужчиной, который так важен для меня.
Я стараюсь скрыть волнение, занять руки последними приготовлениями.
Отец, в отличие от мамы, выглядит спокойно. Он сидит в кресле на веранде, читает газету, но я замечаю, как он время от времени поднимает глаза и смотрит на дорогу. Его спокойствие обманчиво — я знаю, что он тоже переживает.