После развода. Последняя ночь Страница 49 из 59
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 49 из 59

Резко очерченные скулы стали еще более выраженными из-за потери веса. Губы, которые я так любила целовать, сжаты в тонкую линию. А глаза... даже не видя их полностью, я чувствую исходящую от него пустоту, какую-то безжизненность.

— Рамиль, — я подхожу ближе.

Он поднимает на меня глаза, в которых удивление смешивается с... любовью.

— Что ты здесь делаешь, Саяна? — хрипло спрашивает, переводя взгляд с меня на свою мать, которая продолжает стоять в отдалении.

В глазах мелькает что-то болезненное, когда он смотрит на меня. Как будто мое присутствие причиняет ему физическую боль.

— Рамиль, — начинаю я, но голос предательски дрожит.

— Зачем ты пришла? — повторяет он, и в его тоне слышится защитная холодность. — Чтобы убедиться, что я выжил? Или у тебя есть что-то важное, что нельзя было сказать по телефону?

Я вижу, как он пытается выпрямиться, опираясь на костыль, стараясь казаться сильнее, чем есть на самом деле. Но усталость и боль выдают его — он слегка покачивается, и я инстинктивно делаю шаг вперед.

— Не надо, — резко говорит он, заметив мое движение. — Я справлюсь сам.

В его глазах читается гордость, смешанная с болью. Он не хочет казаться слабым передо мной. Не хочет моей жалости.

— Рамиль, мне нужно тебе кое-что сказать, — произношу я тихо.

— Что сказать? — он усмехается горько. — Мне кажется, что ты уже приняла решение в тот момент, когда я был в реанимации.

Зульфия Мехметовна всхлипывает в отдалении, но Рамиль не оборачивается. Весь его взгляд сосредоточен на мне, и в нем столько боли, что мне хочется заплакать.

— Я не знала, что ты попал в аварию, — говорю я, делая еще один шаг к нему.

Рамиль замирает. Смотрит на меня с недоверием.

— Что ты сказала?

— Правду, Рамиль, — я смотрю в его глаза. И мне хочется, чтобы там снова зажегся привычный огонь, который воспламенял меня, придавал сил. Поворачиваюсь к его матери. — Думаю, что нам троим нужно срочно поговорить. Не так ли, Зульфия Мехметовна?

Глава 37. Саяна

Мы сидим в огромной гостиной в доме Рамиля. Зульфия Мехметовна постоянно плачет. Только что она призналась сыну в том, как воспользовалась ситуацией — написала мне сообщение с телефона Рамиля. А собственному сыну соврала о том, что я отказалась от него.

Рамиль сидит в кресле напротив меня, костыль прислонен к подлокотнику. Его лицо абсолютно бесстрастно, но я вижу, как напряжены мышцы его челюсти. Глаза устремлены в одну точку на полу, словно он пытается переварить услышанное.

Зульфия Мехметовна сидит на краешке дивана, сгорбившись. Платок в ее руках уже промок от слез насквозь. Тушь размазалась под глазами, превратив безупречный макияж в черные разводы. Она всхлипывает, время от времени бросая умоляющие взгляды на сына, но он даже не смотрит в ее сторону.

— Рамиль, я хотела как лучше... — постоянно повторяет она.

Я сижу на противоположном конце дивана, руки сложены на коленях. Внутри все дрожит — от облегчения, что правда наконец открылась, от боли за потерянные месяцы, от ярости на эту женщину, которая разрушила наше счастье.

Рамиль медленно поднимает голову и смотрит на мать. В его глазах нет ярости, есть что-то гораздо страшнее. Полное разочарование. Та холодная пустота, которая появляется, когда человек понимает, что самый близкий человек предал его.

Зульфия Мехметовна чувствует этот взгляд и плачет еще сильнее, прижимая платок к лицу. Ее плечи трясутся от рыданий. Она понимает, что потеряла сына. Возможно, навсегда.

А я смотрю на Рамиля и вижу, как что-то меняется в его лице. Медленно, очень медленно в его глазах появляется жизнь. Боль никуда не исчезает, но к ней примешивается что-то еще.

Он переводит взгляд на меня, и наши глаза встречаются. В этом взгляде — вопрос, мольба, страх. Страх поверить, что все эти месяцы были ошибкой.

— Тебе лучше уехать, мама. Сейчас я не готов общаться с тобой, — сдержанно произносит он.

Зульфия Мехметовна медленно поднимается с дивана. Ощущение, что хочет что-то сказать. Но тут же быстро идет к выходу.

Через минуту слышен звук закрывающейся двери.

Рамиль встает, опираясь на костыль. Подходит к кухонному островку.

Я иду за ним. Останавливаюсь сзади.

— Прости за мать... Саяна, мне стыдно, — произносит он не поворачиваясь.

Я подхожу еще ближе. Так близко, чтобы снова ощутить его физически.

Касаюсь рукой спины Рамиля. Чувствую, как напрягаются его мышцы.

А потом просто прижимаюсь к нему своим телом, обнимаю за талию.

Потому что с ужасом понимаю, что чуть не потеряла этого мужчину.

Я прижимаюсь лицом к его спине, вдыхаю знакомый запах.

Рамиль замирает. Его дыхание становится неровным, прерывистым.

Он поворачивается в моих объятиях, медленно, осторожно, опираясь на край столешницы. Его лицо совсем близко, и я вижу каждую новую морщинку вокруг глаз, каждый след усталости и боли. Но главное — я вижу любовь. Всепоглощающую и чувственную.