Ясмина всё еще не отвечает. Пишу ей сообщение. Объясняю, где я, и с кем собираюсь пообщаться.
В ответ, ожидаемо, тишина. Через несколько минут всё-таки приходит смайлик. Сердечко. И подпись – «Я тебя очень люблю».
И я тебя, крошка, и я…
Чёрт, как же я сейчас ненавижу себя за то, что вот так вот облажался! Ясмина – совсем не та девочка, которой нужны все эти проблемы. Вернее, не так. Такие проблемы ни одной девочке не нужны. А Ясмина… она нежная, хрупкая, сможет ли она всё это вынести? Так не хочется причинять ей боль.
Поздно. Я уже это сделал. Уже причинил.
– Дорогой, я пришла. Извини за опоздание, пробки.
Настя заходит в мой кабинет, как к себе домой. Хотя раньше она тут не была.
В то время, когда мы еще жили вместе, у меня был другой офис. Сейчас уровень явно круче и бывшая, которая еще настоящая, естественно всё оценивает. Ухмыляется, проходит сразу к дивану, перед которым небольшой столик. Там стоит уже остывший кофе и вазочка с пирожными макарунс – их любит Яся.
– Ты явно кого-то другого ждал, Руденский. Кофе я никогда не пила, сейчас особенно. Я же беременная. Нам, беременяшкам, противопоказано. И сладкое, сам знаешь, ложка сахара – десять сантиметров на попе. Хотя моя попа и так скоро станет больше. Я решила, что сильно себя ограничивать не буду. Говорят, что хочет беременная – хочет малыш. Поэтому беременным отказывать нельзя.
– Вот поэтому я тебя и позвал. Узнать, что ты хочешь.
Молчит. Улыбается.
Если не знать подноготную наших отношений, то впечатление такое – красивая жена приехала навестить мужа на работе, скрасить его вечер, или забрать его на ужин в ресторан, чтобы потом, дома, сделать ему массаж и заняться любовью.
У нас с Настей даже так было когда-то. Когда она еще пыталась быть нормальной женой, хоть и тайной.
– Прости, я неправильно задал вопрос, сколько ты хочешь?
– Ты все задал правильно, Руденский. Что я хочу. Я хочу наш брак. Тебя. Семью для нашего малыша. Вот моя цена.
Качаю головой.
– Нет. Меня не устраивает. Этого не будет. Еще раз повторяю вопрос. Сколько. Я готов заплатить, Настя. Ты не будешь нуждаться, никогда. Ребёнок тоже.
– Не буду, да. И он не будет. Потому что мы будем жить с тобой, в полной семье.
Она такая спокойная, уверенная. Знает, что таким образом может вывести меня из себя. Но я тоже на удивление спокоен. Просто я всё решил.
Я всё равно разведусь. Пусть со скандалом, с шумихой, с войной. Разведусь.
Официально мы с Ясминой еще нигде не мелькали, нас не видели, фото папарацци нет. Мы встречались в проверенных, закрытых местах. И потом, Агдамов так запугал всю нашу журналистскую шатию-братию, что за его дочерью априори никто не думает шпионить.
В деле о разводе не будет фигурировать разлучница Ясмина Агдамова. Да, скорее всего нам придётся разойтись на время. Но я надеюсь моя Яся девочка сильная.
– Настя. Документы на развод мои адвокаты подготовили. Ознакомься, пожалуйста.
Протягиваю ей бумаги.
– Если ты будешь упираться, денег будет меньше и меньше.
– Неужели? То есть скандал тебя и твою невесту не пугает?
– Невесту? – я усмехаюсь, – Какую невесту, милая? Ты… видимо, что-то перепутала. Никакой невесты у меня нет.
– Да ладно, Руденский? А кто же это маячит в дверях?
Бл*дь…
Глава 52
– Ты какая-то другая, – мама смотрит оценивающе, и почему-то я под ее взглядом краснею. Неужели догадается? Или… она уже знает? Моя мама тот еще шпион!
Как ни странно, после женитьбы папы на Еве наши с мамой отношения стали лучше. Вообще отношения папы и мамы стали лучше.
Во-первых, мама извинилась перед Евой за ту новогоднюю историю.
Моя ревнивая и сумасшедшая мамочка тогда прислала мне фото папы, на которых он был с девушкой, ну и предложила Еве посмотреть. Судья по тем кадрам было ощущение, что у папы роман с «его китайским партнёром» – так говорили об этой девице. Оказалось, что китайский партнёр реален, а девушка с фотографий – его дочь, Яньлинь, которую мой папа знал с детства.
Из-за этих фото папа и Ева чуть не расстались. Маман же отправляла новые фото, еще и еще, подливала масла в огонь. Знала, что отец приедет вместе с Яньлинь, и, по-моему, даже отправила Еве сообщение, где предлагала встретить парочку в аэропорту. Я не уверена на сто процентов, Ева так и не призналась, но мне кажется именно послания моей мамы подтолкнули мою подругу реально приехать в Шереметьево.
В общем, всё это чуть не стоило папе Евы, а Еве папы.
К счастью, они всё-таки помирились. Мама на какое-то время пропала с радаров, потом вернулась. Повинилась, прощения просила.
Отец провел с маман разъяснительную работу еще до примирения с Евой. Снял с довольствия – именно так он сказал.
Он ведь все эти годы продолжал ей помогать, ну, то есть папа содержал маму, как и раньше несмотря на то, что я уже давно совершеннолетняя, и в разводе они почти всю мою сознательную жизнь.