– Мы должны были быть вместе еще тогда, – он сделал шаг назад, внимательно глядя на меня, – мы ведь… у меня… у нас дочь есть! Я хочу ее увидеть, познакомиться, узнать. И… – он чуть нахмурился, – господи, как трудно…
Замолчал. Взгляд его стал странно-отсутствующим, легко скользящим по близким деревьям.
– Анджей? – показалось, что он выпал куда-то.
– А? – в его глазах было страдание.
– Ты… что? – я не могла понять.
Он моргнул, улыбнулся – черты лица разгладились:
– Все хорошо. Просто… я не хочу давать прошлому снова отобрать тебя у меня. Ведь столько лет, но… Анья, мы еще не дряхлые старики, у нас есть время. Может, лет десять или меньше, но все-таки есть. И оно может стать нашим.
Я покачала головой:
– Анджей-Анджей, я не знаю, у меня в Минске целая жизнь – работа, внучка…
– Она уже взрослая, – мотнул головой он, – и ты знаешь польский, немецкий, русский… и работу всегда найдешь, если захочешь. Но работать для того, чтобы жить, тебе не придется, я обещаю позаботиться о тебе.
«Вася!» – в голове возник его образ. Конечно, когда он все узнает, то скажет, что очень рад за меня, поможет упаковать чемоданы и отвезет в аэропорт, но… я знаю, что ему будет очень больно. Очень.
– Я…
– Не нужно все решать прямо сейчас. Это серьезный шаг, я понимаю. Просто… подумай. И знай – я сделаю все, чтобы ты была счастлива.
Сердце гулко стучало внутри, и казалось, что мое тело – это чугунный горячий колокол. Думала ли я о таком?
– Анджей…
Он шагнул и обхватил меня теплыми руками.
Мне было хорошо в этих объятиях, я сомкнула веки, вдыхая его знакомый запах и падая в уютную темноту. А через долгие-долгие секунды, серебром протянувшиеся сквозь время, я открыла глаза, и с темного неба на нас смотрели белесыми точками звезды. И они были точно такие же, как много лет назад в далеком белорусском Полесье – бесконечно прекрасные.
Глава 19
1982 Ксюша
День оказался дурацким. Сначала я бесцельно бродила по Варшаве, разглядывая витрины магазинов и скучая, потом вернулась в отель и стала дожидаться Вацлава. Мне хотелось домой и я злилась на бабушку – ну зачем она меня с собой потащила? И зачем я согласилась? Она там занята своей личной жизнью, а я тут кукую одна. Вацлав этот еще! Вспомнились его стеснительная улыбка и ямочки… черт! Ладно, завтра последний день, а послезавтра утром мы улетаем.
Нужны мне эти поляки!
Я села писать письмо Артему, вспомнив, что давненько от него вестей не было.
Вацлав зашел за мной где-то через час. Мы дошли до скверика рядом с гостиницей и сели на скамейку.
Вокруг шелестело листьями лето, парило, кажется, собирался дождь, я смотрела по сторонам и думала о том, как бы сбежать обратно в номер и отсидеться там до отлета, а не шататься по городу. Спасибо, я уже все посмотрела.
– Я могу быть хороший друг, – заговорил он по-русски.
– Это не обязательно, – я перешла на немецкий.
– Почему? – не понял Вацлав.
Вид у него был растерянный и расстроенный, впрочем, как и у меня. Кажется, мы оба не понимали, что дальше делать, и тяготились присутствием друг друга.
– Не обязательно говорить по-русски, – выдохнула я, – впрочем, и дружить тоже не обязательно.
– Ты не хочешь? – он чуть приподнял брови.
– Гм… – я не знала, что ответить, – я так понимаю, отец тебе все рассказал?
– Да, – кивнул он.
На щеках больше не было ямочек.
– И что ты думаешь? – я обернулась к нему вполоборота.
– Ничего, – он пожал плечами, – это его дело и твоей бабушки. Но… да, это странно. Оказывается, у меня есть еще одна сестра помимо двоих, которые в Штатах. И эта сестра – твоя мама.
– Чего только в жизни не бывает! – хмыкнула я, окинув его взглядом с головы до ног, – дядюшка!
– Смешно! – он скривился, но не весело. – Так что? Дружить не будем?
Я пожала плечами – он-то здесь при чем? И я? Мы ведь и правда можем просто общаться. Дружу же я с Денькой, а он тоже номинально мне дядя. Хоть, как выяснилось, и не кровный, раз мама не дочка дед Васи. Да-а-а-а…
– Ну-у-у… на самом деле, почему нет? – я снова посмотрела на него, но уже иначе – нормальный парень. Да даже не парень – молодой мужчина. Друзей-то у меня в общем раз-два и обчелся. А он… с ним весело.
– Вот и отлично! – Вацлав улыбнулся, и ямочки вернулись. – Пойдем, я тебе вечернюю Варшаву покажу.
– Пойдем.
Напряжение медленно растаяло, когда что-то неслучившееся свернулось улиткой и затерялось в темных складках вечерних кулис. Будто бы и не было… Стало почти легко, только где-то на донышке осела полынная горечь. Но и она к ночи исчезла.
1982 Анна