Судьба играет в куклы Страница 15 из 140
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 15 из 140

– Вот и славно, сейчас чайку попьем. Хочешь услышать продолжение истории? – она положила руку на крышку шкатулки.

Хитрюга. Мои губы невольно разъехались в улыбке – бабушка знала, чем меня взять.

Минут через десять, когда ароматный чай дымился в чашках и на столе лежала шоколадка, я видела, как бабушкины глаза затуманились прошлым:

– Мы закончили на том, что ты собралась идти к своему деду Мирону.

– Ну да.

1941 Анна

Что я ей могла рассказать? Что с этого дня моя жизнь полностью изменилась? И теперь я никогда не узнаю, какой бы она была, если бы… если бы что? Если бы Люська осталась жива? Или бы я не выстрелила в того высокого немца? Или если бы не пошла в тот вечер к Мирону? Если бы, если бы…

Я снова ощущала железный запах крови на снегу, мороза и парного молока, которое Варька быстро налила в бидон для деда.

Тогда я зашла к маме – она еще спала. И мне стало страшно – что она спит-то так долго. На самом деле всего, может, пару часов, а мне показалось, что вечность.

Я тронула ее за плечо, и она открыла глаза – мутноватые, больные.

– Мам, я до деда Мирона, – трогаю ее по лбу – не горячий ли. Горячий. – К темноте, глядишь, и обернусь. Варька за старшую, мы… все убрали, положили Люську в сени пока, прям как есть, в одеяле, окна подушками заткнули.

– М-мм-молодцы мои, – она кривовато улыбнулась, разлепив сухие губы, и я подумала, что, может, ее рана не такая легкая, как мне сначала показалось.

– М-м-ам, – я почувствовала, как сдавило горло, – мам… мамочка, ты… уж не помирай, ладно? Не помирай. А то как… без тебя-то?

– Что ты, что… – одна слеза скатилась по ее виску к уху, – все будет хорошо, Нютка, сходи за дедом, пусть он мазей своих пахучих возьмет, я быстро на ноги и встану, дед-то у нас егерь знатный, все зверье лечит. А что человек? Тот же зверь, только о двух ногах.

– Хорошо. Приведу деда, не сомневайся, – твердо сказала я, погладила ее по щеке, поцеловала и вышла.

– Как мама? – встревожилась Дашка, увидев меня.

– Нормально, рана пустяковая, но пусть полежит, отдохнет. Супу ей поесть дайте, – я оглядела девчонок.

Господи – мал мала меньше. Сурово глянула на Варьку и пригрозила пальцем:

– Смотри мне!

Она только кивнула.

День был морозный – я надела старый бабушкин пуховый платок поверх полушубка, да и пошла. На плече винтовка, в руке бидон молока. Мороз за нос щиплет, градусов, может, двадцать тогда было. А к ночи еще похолодает, верно.

Идти было недалеко, километра четыре или нет… может, три с половиной, сначала по полю, пролеском, а дальше в лес. Дед жил в аккурат на краю болота. Материн отец. Строгий был, без лишних нежностей, но любил нас крепко. Сыновей у него самого не было, три дочери – мама средняя и единственная живая. Ко мне он относился как то ли к сыну, то ли к старшему внуку, очень так по-мужски, видимо, ему самому мальчишку когда-то хотелось, вот он и учил меня всему, что умел, – стрелять метко, чтоб не мучить зверя, выслеживать добычу и сидеть в засаде несколько часов недвижно. Да и многому другому.

Он был и егерем, и бабкой-повитухой, и местным лекарем, все к нему шли, если что. Никому он не отказывал. Если баба какая рожала – так его звали, знали, не откажет в помощи.

Первое, что я увидела, когда чуть отошла от двора: не лежит тот немец в снегу, которого, как я думала, застрелила, а от того места ниточка следов, и в лес петляет, уводит. Значит, ранила я его.

Не поверишь – и обрадовалась, и испугалась.

«Теперь он точно своих приведет, не простит». Сначала я думала назад повернуть, но… уж очень нужно было к дед Мирону дойти. Я припомнила – автомата при немце том не было, он не стрелял, убежал как есть, а значит, ежели встретимся мы, что он против моей винтовки?

Задумалась – и будто снова увидела его глаза – черные, большие, и палец к губам: «Тс-с-с». Пожалел же он меня в хлеву. А я, гадина такая, выстрелила ему в спину. Как есть – в спину. И так стыдно стало, что провалиться бы мне на месте. Что было делать? И мама еще: «Стреляй, Нюта, стреляй!»

Ниче. Ниче-ниче. Все правильно, фашистяка немытый, все одно – своих бы привел. Чего жалеть-то? Может, он меня просто снасильничать в том хлеву хотел? Хотя… ерунду говорю, ежели б хотел, то и сделал бы – там я безоружная была. Как же быть-то теперь?

Я вскинула голову и пошла дальше, внимательно глядя по сторонам. Винтовку на всякий случай передвинула поближе, чтобы снять легко можно было.

Дошла до того места, где упал он. Да, вижу, что лежал он тут какое-то время – края ямки больше припорошены, потом встал… Неровные следы тянулись в лес, вот кровавые капли, и вот… тут он упал, встал…

А метров через пять – гляжу, серый куль под елкой валяется.