Теперь злы мы были с Шерманом Норденом примерно одинаково, и лично я за собой никакой вины признавать не собиралась, пусть испепеляет меня взглядом, сколько хочет. Человек впервые за два года выбрался на шопинг, а он притащил сюда почти что инквизицию! Да он со мной за это не расплатится.
— Мы обсудим это позже, — тяжело уронил король. — А вы, леди Нойр, постарайтесь не разочаровать меня во второй раз.
Прозвучало это достаточно однозначно, чтобы понимать — и те, кто разочаровывают Лордена Первого всего один раз выживают редко, а уж у рецидивистов шансов и вовсе нет.
Развернувшись, монарх отправился к своей карете, герцог Норден, пожелавший задержаться и что-то мне высказать, был остановлен один взглядом из-под темных лохматых бровей и вынужденно последовал за своим королем. Мне же с каждым их шагом становилось легче дышать. А еще на давящую атмосферу Проклятых земель жалуются. Да мое Чудище просто солнышко по сравнению с этой грозной королевской тучей.
Что он сдастся и оставит все так, как есть, я даже не надеялась. Не тот человек Шерман Норден, чтобы отказаться от того, в чем убежден, пусть даже такова королевская воля. Он чувствует, что что-то не так, и не успокоится, пока не поймет, что именно. Или пока я не сумею предоставить версию, которую он примет за правду.
Остаток дня я поглядывала в сторону границы, ожидая вот-вот увидеть всадника на белоснежном жеребце, а когда вечером раздался стук в дверь, я не сомневалась, кого увижу на пороге. Не сомневалась, но все равно волновалась. Даже открыла не сразу, а целую минуту просто смотрела на деревянные панели и собиралась с мыслями. Вот просто будто мне снова семнадцать и это мое первое свидание. И то не помню, чтобы так трясло. Эти иномирные герцоги умеют лишить покоя.
— Почему вы открываете дверь, даже не спросив, кто ищет вашего общества? — с разбега отчитал меня герцог Норден. — И вы вообще ее запираете?
Он стоял у перил высокого крыльца, одетый во все черное, и почти сливался с наступающей ночью. Выражение его лица разглядеть не получалось, но наверняка оно было недовольным. Он почти всегда так на меня смотрел. Когда уже я сломаю систему?
— Да кто здесь может причинить мне вред? — спросила я, и подумав, добавила: — Кроме вас.
— Вы считаете меня врагом?
— Я считаю вас слишком упрямым.
Он шагнул ближе, но лицо все равно оставалось в тени. Зато теперь я видела, что в руках герцог Норден держит большую кипу каких-то папок. Обеими руками держит, это что же он мне принес? Нехорошее подозрение зародилось мгновенно. Никак все судебные архивы выгреб в попытках докопаться до истины.
— А ваш король об этом знает? — кивнула я на его ношу.
— Он и ваш король. Все еще. Могу я войти?
Ну вот, он ничего не отрицает. Желания иногда сбываются самым причудливым образом. Сколько раз я представляла, сидя вечерами у разожженного камина, что когда-нибудь он придет, и на огонь я буду смотреть не одна. Или вообще не буду смотреть на огонь. И вот пожалуйста, он здесь, но вместо цветов я получаю ворох бумаг криминального содержания.
Посторонившись, я пропустила совершенно не умеющего ухаживать за девушками герцога Нордена внутрь, и демонстративно и тщательно заперла дверь, задвинув тяжелый засов с потайной щеколдой, который, конечно, у меня был, но которым я никогда не пользовалась. А теперь вот пригодился.
Щелк. Попался. Теперь так легко не убежит, даже если что-то пойдет не так.
— Своей родственнице короля на свидания вы тоже вместо подарков носите всякие непотребства?
— Леди Хелен Перест достойная женщина и не принимает подарков от посторонних мужчин. Кроме того, с этой леди меня не связывает ничего, кроме дружеских уз. Как и с любой другой леди.
Угу, видела я ту леди. Еще как приняла бы подарок и не вспомнила бы, что должна быть достойной. Он лукавит или действительно настолько не разбирается в женщинах?
Шерман Норден тем временем рассматривал мой дом, задержавшись взглядом на большом толстом одеяле, расстеленном у пылающего камина. На столе у дивана горела пара свечей в канделябре, который для меня сделал Чудрый в соответствии со своими представлениями о канделябрах, поэтому композиция заслуживала внимания сама по себе. Обычно все, кто ее видел в первый раз, пару минут стабильно изумленно молчали.
Кроме огня в камине, свечи были единственным источником света в комнате, и блики ложились оранжевыми пятнами на пропитанный отваром лиственницы пол, что придавало ему красноватый оттенок. Мне атмосфера казалась уютной и располагала вовсе не к обсуждению давних преступлений, но возможно для человека неподготовленного мой дом и выглядел логовом настоящей ведьмы. И, наверное, напоминать с разбега, что я-то леди точно не достойная, пока не стоило. Но хотелось.