— Фил был прав, — говорю я, и мой голос глухой и чужой. — Я всего лишь самозванка. Вы ждали мага, могущественного волшебника, а я… я всего лишь досадное недоразумение. Технолог пищевого производства из другого мира. Это все были просто совпадения.
— Люба, не надо так, — тут же говорит Нико, обнимая меня крепче.
— Это твой сад! — горячо восклицает Кото.
— Ты его хозяйка! — поддерживает Нинея.
Но я качаю головой. Их слова отскакивают от глухой стены моей неуверенности. Они не понимают, не чувствуют этого разрыва внутри меня.
Вперед робко выходит Танука. Она вся красная от смущения, крутит в руках край своего платья, не решаясь поднять на меня глаза.
— По правде… я должна тебе кое в чем признаться. В тот день, когда вызывали мага, а пришла ты… мы кое-что сделали.
— Не тяни, — прошу я, и в горле пересыхает. — Вы что-то наколдовали?
— Мы заменили сигилл призыва, — выпаливает Танука и зажимает лицо ладонями, словно хочет спрятаться. Ее голос становится приглушенным, пищащим. — Мы сами не верили, что выйдет что-нибудь толковое! Прости, Люба, прости! Ты оказалась в этом мире из-за меня!
Воздух вырывается у меня из легких, но слов нет. Я смотрю на нее, но ничего не понимаю. Какой еще сигилл и при чем тут я?
— А что за сигилл вы подсунули примару? — спокойно, но очень серьезно спрашивает Нико.
Танука выглядывает из-за ладоней, ее глаза полны слез.
— Любовь, — шепчет она. — Мы призвали любовь! Представляешь, что было, когда из портала вышла она и сказала «здравствуйте, я Любовь Соколова»?! Откуда мы могли знать, что где-то людям дают такие имена!
Повисает пауза. Я вижу, как Нико медленно улыбается, как Гела качает головой, но не с упреком, а с нежностью. Как Кела и Вахо переглядываются с пониманием.
— Брось, Тани, — наконец нахожу я силы ответить. — Это куда лучше той работы, на которую я собиралась.
— Да и, мне кажется, не так уж вы и ошиблись, — мягко говорит Гела. — Любовь пришла в этот сад. В сердце Нико. И в нашу семью, что снова стала целой. — Она делает шаг ко мне. — Нет, Люба, ты не самозванка. Ты и есть тот единственный человек, который мог выполнить и условие Тануки, и надежды примара. Тот маг, которого мы ждали, и твоя магия — в сердце.
И в этот миг стена недоверия к самой себе рушится, сметаемая этой простой, оглушительной правдой. Я не ошибка и не самозванка! Каким-то чудом из миллионов миров портал нашел меня, потому что именно меня тут и ждали.
И сад взрывается жизнью.
Сначала это едва уловимое движение на краю зрения. Из-под серого, потрескавшегося пласта земли у моих ног пробивается тонкий, изумрудный росток. Он будто выдыхает в тишину, расправляя два крошечных, нежных листочка.
— Люба, смотри, — тихо, с изумлением говорит Нико, — сад оживает!
Это похоже на волну. Тихий, нарастающий гул, идущий от самой земли. Треск ломающегося сухого плена. Шелест. Зеленый огонь пробегает по черным, безжизненным ветвям яблонь. Они выдыхают, сбрасывая с себя пепельную шелуху, и на глазах на них набухают, лопаются и разворачиваются первые липкие, светло-зеленые листья. Трава под ногами шевелится, как шкура огромного зверя, и из бурой превращается в изумрудную. Воздух наполняется густым, пьянящим ароматом влажной земли, свежей зелени и цветов! Из ниоткуда распускаются бутоны, белые, розовые, синие, заполняя собой каждый закоулок.
Крики восторга, смех, слезы. Кото и Нинея пляшут, обнявшись, Вахо и Кела смотрят на это чудо, не в силах вымолвить ни слова. Гела утирает фартуком слезу, и ее лицо светится тихой, всепонимающей радостью.
Деревья вытягиваются к небу, их кроны густеют и выбрасывают фонтаны цветов. Под ногами ковер из трав поднимается так высоко, что щекочет щиколотки. Виноградные лозы, сухие и ломкие еще минуту назад, оплетают стены дома. И этот взрыв зелени и красок, расходится дальше за ограду, катится по склонам, устремляется вверх, к горам.
— Смотрите, смотрите, вся гора цветет! — пронзительно кричит Нинея, указывая пальцем вверх. — Гора цветет!