Любовный напиток попаданки, или Все дело в пузырьках! Страница 64 из 73
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 64 из 73

Мне становится так холодно и больно на душе, что я тихо встаю и иду прочь от стола, от света, от голосов. Мне все равно куда идти, я просто хочу спрятаться в темноте, чтобы никто не видел моего лица. Что мне сделать, чтобы спасти сад? Поможет ли, если я буду умолять примара хотя бы чернорабочей трудиться в саду, в надежде ему помочь? Я чувствую боль сада, как собственную. Острую, физическую.

Погрузившись в мысли, не замечаю, как ухожу далеко от дома, дохожу до границы фермы Патра. Темнота такая густая, что не видно почти ничего, только смутные тени деревьев и виноградных лоз. Надо идти обратно, как бы меня не хватились. Делаю неосторожный шаг вперед, и… лечу. Нога попадает в узкую, скрытую травой канаву для полива, я неловко выворачиваюсь, пытаясь удержать равновесие. Уже упасть или нет, не проблема, главное — ногу не сломать.

Но меня вдруг подхватывают сильные, до боли знакомые руки. Которые десятки раз являлись мне во сне и наяву за последние дни. Может, я слабая. Может, непринципиальная. Может, меня легко обмануть и любой вьет из меня веревки. Но в этот миг я не могу сопротивляться. Я с глухим всхлипом обнимаю его за шею и прижимаюсь к груди, вдыхая теплый, родной запах кожи, солнца и винограда.

— Нико, — шепчу я, и голос предает меня, дрожит. И чуть не падаю в обморок от этого счастья, от этого предательского, неистребимого чувства.

Я просто не могу ему не верить.

Передышка перед схваткой

Тишина. Густая, бархатная, почти осязаемая, в которую мы погружены с головой. Темнота такая полная, что я не вижу его лица, только чувствую тепло его кожи под своими ладонями, стук его сердца, ровный и громкий в этой безмолвной пустоте. Его дыхание смешивается с моим, влажное и теплое. Запах виноградной лозы, сухой земли и его, Нико, кружит голову сильнее любого вина.

— Почему ты пропала? Куда ты делась? — его голос звучит прямо у моего уха, низкий, сдавленный тревогой, нарушая хрупкую тишину. Он не выпускает меня, прижав так крепко, что я чувствую каждую его мышцу под тонкой тканью рубахи. Мы так и стоим обнявшись, в темноте, и мир сужается до этого островка тепла среди прохладной ночи. Где-то в вышине за кронами мерцают холодные звезды, но их свет не достигает земли, поглощенный чернотой.

— Нико, — я отрываюсь от его плеча, встречаю его взгляд. Мои пальцы сами собой сжимают ткань его рубашки, будто боятся, что он растворится в этой тьме. Его глаза в сумерках кажутся совсем черными, но в них мерцает отражение звезд. — Скажи мне правду. Эта девушка, Мчари, она твоя невеста?

— Была.

Слово падает между нами, короткое и тяжелое, как камень, брошенный в гладкую поверхность пруда. Так все-таки была. Все-таки это, пусть и не полная, но правда. У меня становится неприятно на сердце, будто там шевелится холодная, скользкая змея, но я сжимаю зубы. Решаю во что бы то ни стало узнать правду до конца. Больше никаких фантазий и домыслов, они ничего хорошего не дают!

— И давно перестала? Пару дней как?

— Да никогда по-настоящему и не была, — твердо отвечает Нико, его руки слегка ослабляют хватку, и он аккуратно ставит меня на землю, но я все равно не отпускаю его рук. Сама не знаю, боюсь оступиться в темноте или что он сейчас исчезнет, растает как мираж. Ноги утопают в прохладной, рыхлой земле, пахнущей пылью и ночной влагой.

— Одна из тех помолвок, которые заключают родители, когда дети еще в колыбели?

— В точку, — отвечает он, и я вижу, как блестит его улыбка в бледном свете поднимающейся Луны. Ее серп медленно выплывает из-за зубчатого гребня гор, отливая перламутром, и очертания холмов и лоз становятся чуть четче. — Конечно, я в любом случае не собирался жениться на Мчари, у нее отвратительный характер. Но и не спорил с родными, иначе мне стали бы поставлять невест караванами. Я понял, что ты — та самая, как только ты вышла из портала. Нет, наверное, все-таки когда мы ехали на Вихре, — смеясь, говорит он, и от этого смеха по моей спине бегут мурашки. — Но после нашего поцелуя, я первым делом поехал к Мчари и поговорил с ней, с ее родителями, с моими родителями. Быть графом иногда безумно утомительное занятие.

Так вот куда он уезжал тогда. А я-то напридумывала себе. Хотя…