Палатка действительно оказывается "павлином" — ярко-синяя, с разукрашенным навесом, она выделяется среди прочих, как самодовольный аристократ среди крестьян. Не знаю, что и думать, хотел ли Нико таким образом сделать мне комплимент или, наоборот, поддразнить? Пока я мнусь, сомневаясь, спрашивать или нет, Нико расставляет бутылки, доставленные телегой немного раньше.
— Ну, посмотрим, что скажет Гарст о твоем... чем-то там.
— Лимонаде. Вкусном, освежающем, фруктовом.
— Неженском, — заканчивает он. — Напитки — дело нектароделов. Мужчин.
— А что, у вас тут закон, запрещающий женщинам делать напитки?
— Закон? Нет. — Нико наклоняется ко мне, его дыхание обжигает ухо. — Но традиция... о, это святое.
Я отворачиваюсь, чувствуя, как щеки наливаются жаром.
— Ну что ж, посмотрим, что святее — твои традиции или звон монет. Горожане проголосуют за мои лимонады своими денежками!
Демонстративно хожу сама к источнику, заливая бутылки с подготовленным соком и фруктами холодной водой. Люди подходят, пробуют, удивляются и покупают. Чем выше поднимается солнце, тем лучше у меня идут дела. К полудню остается три бутылки, их я не продаю, а меняю на пакетики с душистыми пряностями.
Нико возвращается ближе к вечеру.
— Ну что, нектародел? — я встряхиваю перед его носом мешочком с монетами. — Сколько ты зарабатываешь в день на своем «мужском» напитке?
Мы стояли так близко, что я видела, как карие глаза Нико потемнели. Он медленно выдохнул, потом неожиданно ухмыльнулся.
— Уж всяко побольше тебя, госпожа лимонадница. Но я надеюсь, ты не настолько зазналась, чтобы отказаться от совместной поездки? Впрочем, ты все еще можешь отправиться пешком.
Я так устала и довольна торговлей, что даже бесконечные шуточки, связанные с поездкой верхом, не способны огорчить меня. Вихрь идет шагом, а Нико молчит, лишь его руки крепко держат меня за талию. Я как раз собираюсь что-то сказать, когда на пути возникает гонец.
— Ведьма нектарника? — он протягивает конверт с печатью. — От землевладельцев Гарста.
Неловко вскрываю конверт. «В четвертый день поры первого зерна приглашаем вас в замок Гатри на встречу землевладельцев. С уважением, Фелит Гатри».
— Спасибо, — бормочу я, но гонец уже исчез.
— Проблема? — спрашивает Нико, пытаясь заглянуть через мое плечо.
Я сую письмо в карман.
— Нет. Просто приглашение. Ты не подскажешь, четвертый день поры первого зерна, это когда?
Его руки вдруг сжимают мои бока чуть крепче.
— Гатри? Тебя приглашает Фил?
Я киваю не поворачиваясь. Чувствую спиной, как напрягается его тело.
— Будь осторожна, — шепчет он так тихо, что слова едва долетают. — Этот человек... Он не тот, за кого себя выдает.
А потом добавляет громче, с привычной насмешкой:
— Хотя с твоим характером еще неизвестно, кому стоит беспокоиться.
Я поворачиваю голову и встречаюсь с его взглядом. Впервые за день в его глазах не было ни капли насмешки. Только беспокойство.
Сердце странно екает. Но я лишь фыркаю:
— Ну наконец-то я дождалась комплимента.
Нико смеется, и мы едем дальше, но его руки так и не расслабляются до самого дома.
Подарок с подвохом
Утро начинается с громкого стука в дверь. Я сползаю с кровати, спотыкаюсь о нагромождение коробок с очередной партией бутылок для мытья и, зевая, открываю входную дверь.
На пороге никого, только аккуратная деревянная коробка, перевязанная серебристой лентой.
— Э-э... — оглядываюсь по сторонам, но во дворе тишина.
Тащу коробку внутрь, развязываю ленту и открываю крышку.
— О...
Внутри платье. Но не просто платье, а Платье. Шелковисто-голубое, с серебристой вышивкой по подолу, с рукавами, которые, кажется, сотканы из самого неба. Я осторожно прикасаюсь к ткани — она прохладная, как вода, и тут же вспоминаю: сегодня прием у Гатри!
— Но кто... — начинаю, но тут же замолкаю.
Разве что сам Фил, раз уж приглашение его?
Сжимаю платье в руках, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. С одной стороны — это слишком личный подарок, не чулки или белье, но на грани. С другой, у меня действительно нет ничего подходящего для встречи с местной знатью.
— Ладно, — бормочу я. — Если это приманка, то хотя бы красивая.