Глава 22
Просыпаться было тяжело. Первой мыслью, врезавшейся тупой болью в мое сознание, было: почему такое ощущение, что на мне лежит бетонная плита? Я с трудом открыла налитые свинцовой тяжестью глаза и поняла, что ничего не вижу. Вокруг была сплошная темнота. Я истошно дернулась, подсознательно словив панику, но руки и ноги не желали слушаться. В этот момент я ощутила себя беспомощным созданием, не понимая, что происходит со мной и моим телом. И тут же вспомнила предыдущие события: дом Леонида, незнакомый мужчина, крик о помощи. Кажется, я потеряла сознание, но что было дальше?
- Что происходит? Где я? - с трудом прохрипела я, не узнавая собственный голос.
- Очнулась? - раздался слабый звук откуда-то сбоку.
- Кто здесь? - испуганно спросила я.
- Что, не узнала? - спросил голос, в котором от слабости с трудом слышались язвительные нотки.
- Нет, - недоуменно ответила я и облизала пересохшие губы.
В ответ раздался тихий смех.
- Свекровь твоя будущая.
- Кто? - икнула я от неожиданности.
- Свекровь, - буркнул в ответ голос.
- Чья? - глупо спросила я. Голова отказывалась работать, а мозг - принимать действительность.
- Ты дура? - с обреченной усталостью спросили в ответ.
- Я уже ни в чем не уверена, - призналась я, пытаясь пошевелиться, но все мои попытки были тщетными.
- И что в тебе Максюша нашел, не понимаю.
- Феодулия Марковна? - не веря, спросила я у голоса.
- А ты кого тут искала? - фыркнула в ответ женщина.
- Вас и Леонида.
- Тогда чего удивляешься?
- От неожиданности, наверное, - предположила я, все еще плохо соображая.
- Дура, - припечатала она тихо в ответ, но я не стала реагировать на провокацию и спорить.
Сейчас я действительно ощущала себя глупо. Я вновь поелозила в надежде, что руки и ноги начнут работать. Неужели я так сильно ударилась, что у меня отказали конечности? От этих мыслей паника усилилась. Я заерзала активнее, с каждой секундой покрываясь холодным потом.
- Что ты там ерзаешь? - недовольно спросила Феодулия Марковна.
- Кажется, у меня отказали руки и ноги, - чуть не плача, призналась я, пытаясь сохранить остатки самообладания.
- Ну, точно дура, - обреченно вздохнула женщина. - За что Максу такое наказание?
- Не смешно, - не выдержав, огрызнулась я, чувствуя, как в уголках глаз собираются непрошеные слезы.
- Связана ты, - соизволила пояснить Феодулия Марковна.
За всеми этими разговорами до меня только сейчас начала доходить абсурдность ситуации. Я нахожусь в темном помещении, не способная пошевелиться, а где-то на фоне со мной разговаривает мать Макса и даже не делает попыток подойти ко мне. А это значит что? То, что тот мужчина, которого я так и не смогла рассмотреть в сумраке коридора, напал на меня и, как оказалось, связал.
- А где мы?
- В погребе, - не стала Феодулия Марковна уклоняться от ответа.
Что-то я не припомню, чтобы видела в доме какие бы то ни было люки.
- В доме Леонида? - нахмурилась я.
- Угу, - буркнула в ответ женщина, а я начала закипать. В конце концов, я проделала такой путь, чтобы их найти, а она даже не может мне все нормально объяснить. Мне что, нужно доставать из нее информацию клещами?
- А где сам Леонид и что, собственно, вообще здесь происходит? Почему вы в погребе, а заодно и я вместе с вами, да еще и связанная по рукам и ногам? Кто меня сюда кинул? - забросала я вопросами мать Макса.
Головная боль потихоньку начала отступать, и я наконец-то почувствовала, как мозг начинает активно работать, пытаясь разобраться в сложившейся ситуации.
- Это долгая история, - еле слышно, что ей совсем не было свойственно, ответила Феодулия Марковна.
- Вам плохо? - забеспокоилась я. Это придало мне сил, и я активно заработала руками, пытаясь хоть немного ослабить путы. Теперь я хорошо ощущала, что руки плотно прижаты в зоне локтевого сгиба к телу в районе талии. Веревка была намотана по окружности в несколько слоев.
- Слабость, - ответила женщина и зло выплюнула: - Этот урод дает еду раз в несколько дней и приносит только булку хлеба и таз с водой.
От ее слов я замерла, пытаясь осознать весь тот ужас, что ей довелось испытать, пока мы с Максимом думали, что с ней все в порядке. От злости я так сильно дернула руками, что ощутила, как веревка разрезает верхний слой кожи, хоть на мне была одежда. Я стиснула зубы от боли, стараясь не застонать, чтобы не пугать Феодулию Марковну.