— Разница в том, чьё решение будет твоим.
Девочка смотрела на неё долго.
— А если мой знак сам проявится?
— Мы закроем зеркала. Уберём всё, что может поймать отражение. Каэл проверит контур. Агата будет рядом. Я тоже.
— А если всё равно?
Виона не стала обещать невозможного.
— Тогда мы будем рядом, когда это случится.
Мира опустила взгляд на свои перчатки.
— Раньше, когда он проявлялся, все уходили.
— Теперь попробуем иначе.
— Вы не боитесь?
Виона посмотрела на тонкие пальцы в тёмной ткани.
Она боялась.
Конечно, боялась.
Не знака. Не серебряного света. Не древних букв, проступающих на коже девочки.
Она боялась не успеть.
Боялась, что завтра кто-то придёт с улыбкой, печатью и правом, выученным лучше неё. Боялась, что Совет окажется быстрее, умнее, жестче. Боялась, что Каэл снова выберет «меньшее зло» и назовёт это спасением.
Но сильнее всего она боялась стать ещё одной взрослой, которая скажет ребёнку: «спрячься, так безопаснее».
— Боюсь, — сказала Виона. — Но не тебя.
Мира закрыла глаза.
И впервые сама кивнула.
— Я попробую выйти.
— Этого достаточно.
— Но перчатки не сниму.
— Значит, не снимешь.
Девочка кивнула ещё раз.
Только вечером, когда в кладовой Дома Первого полёта нашли старые платья, пансион впервые за много лет заговорил не шёпотом.
Кладовая находилась за учебной комнатой, которую Агата называла «малой синей». Там когда-то, до всех серых приказов, девочки изучали родовые знаки. На стенах ещё сохранились выцветшие рисунки крыльев: разные формы, линии, изгибы, подписи к дарам и домам-защитам. Сана и Тиша сразу начали спорить, у какого крыла красивее изгиб. Лира заявила, что у того, которым удобнее стукнуть по голове. Агата сделала вид, что не услышала.
Платья лежали в длинных сундуках.
Синие.
Серебряные.
Тёмно-зелёные.
Некоторые простые, учебные, с прочной тесьмой по вороту и рукавам. Некоторые — наряднее, но без придворной вычурности. На каждой подкладке была вышита маленькая эмблема: крыло без цепи.
Когда Нола увидела вышивку, она потрогала её двумя пальцами.
— Это можно носить?
Агата ответила не сразу.
— Когда-то для этого и шили.
— Для нас?
— Для таких, как вы.
— Значит, для нас, — решила Лира и тут же вытащила платье, которое оказалось ей явно велико. — Отлично. В нём можно спрятать три книги и одну Сана.
— Почему меня? — возмутилась Сана.
— Потому что Тиша не поместится, у неё совесть больше.
— У меня тоже большая совесть!
— Она просто быстрее придумывает, — напомнила Тиша.
Виона смотрела, как девочки перебирают ткани, и чувствовала, что горло предательски сжимается.
Не из-за платьев.
Из-за того, как осторожно они радовались.
Будто радость тоже могла оказаться ловушкой.
Пелла прижала к груди серебристую ленту и спросила:
— Это точно нам?
— Точно, — сказала Виона.
— А потом не заберут?
— Нет.
— А если испачкаем?
Агата открыла рот, видимо, чтобы произнести что-то привычно строгое, но остановилась.
Виона ответила первой:
— Тогда постираем.
Пелла смотрела на неё так, будто это была самая невероятная милость в мире.
Каэл появился на пороге кладовой ближе к ночи.
Без меча. В тёмной рубашке с закатанными рукавами, на ладони всё ещё виднелся серый след от контура. Он остановился, явно не ожидая увидеть такое количество ткани, девочек, лент и Лиру, стоящую на табурете с мерной тесьмой на шее.
— Вы заняты, — сказал он.
— Мы спасаем империю платьями, — сообщила Лира. — Не мешайте.
— Не планировал.
Нола тут же строго спросила:
— Защитный контур проверен?
Каэл посмотрел на неё.
— Проверен.
— Он стабилен?
— До завтра вечера — да.
— А потом?
— Потом проверим снова.
Нола удовлетворённо кивнула.
— Хорошо. Можете стоять.
Каэл перевёл взгляд на Виону.
Впервые за день в его глазах появилось что-то почти беспомощное.
Виона пожала плечом.
— Ты сам сказал ей правду. Теперь она будет требовать отчётов.
— Я заметил.
Он подошёл ближе и протянул Вионе сложенный лист.
— Список гостей, которые точно приедут.
Она взяла лист.
— Уже?
— Новости о твоём открытом вечере разошлись быстрее приглашений.
— Прекрасно.
— Не совсем. Приедут не только местные дома. Лорд Вейр направил старейшину от Совета.
Виона подняла взгляд.
— Сам не поедет?
— Нет. Пришлёт того, кто умеет признавать документы недействительными, не повышая голоса.
— Имя?
— Старейшина Орт Гленн.
Агата за спиной Вионы уронила ленту.
Рен, стоявший у дальней стены, резко повернулся.
Виона заметила всё.
— Кто он?
Каэл посмотрел не на неё.