Виона даже не повернулась.
— Я ещё ничего не предложила.
— Ты подумала.
— Теперь запрещаешь думать?
— Северное крыло не откроем.
— Сегодня — нет.
— Никогда, пока я не пойму, какая клятва держит замок.
Виона наконец посмотрела на него.
— Ты не имеешь права запрещать мне.
— Имею право предупреждать.
— Предупреждения у тебя часто выглядят как приказы.
— Потому что приказы обычно слушают.
— Не мной.
— Я заметил.
И снова это.
Не перепалка бывших супругов.
Не прежняя обида.
Что-то опаснее.
Два человека, которые стояли по разные стороны боли и всё же смотрели в одну сторону — на закрытую дверь, за которой была правда.
Агата тихо положила на стол старый журнал.
— До открытия северного крыла есть ещё одно место.
Виона повернулась к ней.
— Какое?
— Нижний архив. Не тот, что под кабинетом. Старый. Он не числится в описях Совета.
Рен нахмурился.
— Агата.
— Если Совет уже начал процедуру закрытия, скрывать бессмысленно.
— Что там? — спросила Виона.
Агата медленно провела пальцами по обложке журнала.
— То, что осталось от Дома Первого полёта. Списки занятий. Старые правила. И, возможно, копии решений родов до того, как их заменили серыми формулировками.
Каэл смотрел на неё очень внимательно.
— Почему я не знал об этом архиве?
Агата встретила его взгляд.
— Потому что ваш отец не спрашивал меня вежливо.
В кабинете стало тихо.
Очень тихо.
Каэл не отвёл глаз.
— А если бы спросил?
— Я бы солгала.
Виона вдруг поняла, что Агата Вирс не просто усталая воспитательница, которая годами держала дом.
Она была частью его сопротивления.
Тихого.
Упрямого.
Невидимого.
— Покажите, — сказала Виона.
Старый архив находился не за северной цепью.
Но рядом.
Слишком рядом.
В коридоре перед закрытым крылом воздух был холоднее. Цепи на двери висели неподвижно, но Виона слышала слабый металлический шёпот, будто они тёрлись друг о друга сами. Знак перечёркнутого крыла на створке казался темнее, чем ночью.
Мира сюда не привели бы ни за что.
И всё же Виона чувствовала: девочка связана с этим местом сильнее всех.
Агата остановилась у стены напротив запертой двери. Нажала на одну из вырезанных драконьих голов в деревянной панели.
Сначала ничего не произошло.
Потом стена вздохнула.
Узкая щель открылась там, где секунду назад был сплошной камень.
— Дом позволил, — сказал Рен тихо.
— Или решил посмотреть, что мы сделаем, — ответила Виона.
Внутри пахло пылью и старой бумагой.
Не мертвечиной.
Не заброшенностью.
Сохранностью.
Комната была маленькой, низкой, с полукруглым потолком. Вдоль стен стояли ящики. На полу — три запертых сундука. На столе под серой тканью лежала доска с вырезанным крылом без цепи.
Каэл вошёл последним.
Его лицо изменилось сразу.
— Я помню это место, — сказал он.
Виона резко обернулась.
— Что?
Он смотрел на стол.
— Не отсюда. Из детства. У отца был такой знак в закрытом кабинете. Крыло без цепи.
— Серафина Дорн?
— Возможно.
Виона уже открыла рот, чтобы высказать всё, что думает о слове «возможно», но Агата опередила:
— Ваш отец забрал часть досок после третьего закрытия.
— Третьего? — спросила Виона.
Агата замерла.
Слишком поздно.
Сказанное уже прозвучало.
— Вы говорили, северное крыло закрывали три раза, — напомнила Виона. — Первый — когда Дом Первого полёта стал Серым. Второй — когда забрали девочку из тринадцатой папки. Третий — когда принесли Миру.
Рен посмотрел на Агату.
Та побледнела, но не отступила.
— Да.
— Значит, Каэлов отец мог быть связан не только с Мирой. Но и с той девочкой, которой больше нет в пансионе.
Каэл резко повернулся к Агате.
— Кто была тринадцатая?
Агата не ответила.
Виона подняла руку.
— Нет. Не так.
Он посмотрел на неё.
— Что?
— Не допросом. Здесь не Совет.
Каэл сжал зубы.
Потом медленно кивнул.
— Кто была тринадцатая воспитанница? — спросил он уже тише.
Агата долго молчала.
— Её звали Астрид Дорн.
Фамилия ударила в комнату.
Дорн.
Как Серафина.
Виона почувствовала, как воздух похолодел.
— Потомок основательницы?
— Последняя известная девочка этой линии, — сказала Агата. — В официальных списках её нет. В пансионе она была под другим именем.
— Где она сейчас? — спросила Виона.
Агата опустила взгляд.
— Не знаю.
— Она умерла?
— Я не знаю.
Это прозвучало хуже, чем «да».
Каэл подошёл к первому сундуку.
— Ключ?