— А я — Тиша. Не путайте. Она врёт чаще.
— Неправда, — возмутилась Сана. — Я просто быстрее придумываю.
Ещё один смешок. Уже два.
Дом будто чуть-чуть сдвинулся с места.
Не ожил. Нет.
Но прислушался.
Высокая девочка с родимым пятном на шее назвалась Мартой. Круглолицая малышка — Пеллой. Тонкая девочка с глазами цвета тумана — Эвель. Ещё трое сказали имена так тихо, что Виона едва расслышала: Рисса, Дана, Орли.
Осталась сереброволосая.
Та стояла у лестницы неподвижно, в тёмных перчатках, будто каждое имя других девочек делало её собственное всё более опасным.
— А ты? — мягко спросила Виона.
Агата быстро произнесла:
— Она может не отвечать.
И это было ошибкой.
Потому что теперь Виона точно поняла: именно эта девочка важна.
Не обязательно главная тайна. Но одна из тех, ради которых Серые Ворота закрывали сами себя.
Сереброволосая подняла голову.
— Мира, — сказала она едва слышно.
Виона не переспросила.
— Спасибо, Мира.
Девочка вздрогнула.
Словно благодарность ударила сильнее окрика.
Агата хлопнула в ладони один раз.
— Теперь по комнатам.
Девочки начали расходиться.
Не шумной стайкой, как должны были бы дети после поздней встречи. Они двигались тихо, почти строем. Старшие подталкивали младших к лестнице. Илса задержалась последней и бросила на Виону взгляд, в котором было предупреждение.
Не навреди.
Виона ответила без слов.
Постараюсь.
Когда последняя воспитанница исчезла на втором этаже, холл стал ещё пустее.
Агата опустила плечи.
Словно вместе с девочками ушла та сила, которая держала её прямой.
— Вы выбрали непростой способ начать, леди.
— Меня сегодня вообще не спрашивали, как я предпочитаю начинать.
Воспитательница посмотрела на неё внимательнее.
Виона устала настолько, что мир перед глазами казался чуть неровным. Платье тянуло вниз, волосы выбились из причёски, на ладони остался след от края папки. Она мечтала о воде, тишине и десяти минутах, когда не нужно держать лицо.
Но сначала — дела.
Потому что, если она сейчас позволит этому дому уложить себя в постель как очередную временную владелицу, утром проснётся не хозяйкой, а гостьей в чужом кошмаре.
— Покажите мне кабинет, — сказала Виона. — И архив.
Агата и Рен переглянулись.
Коротко.
Почти незаметно.
Но Виона за этот день стала мастером таких взглядов.
— Архив ночью не открывают, — сказал Рен.
— Ворота ночью открывают, а архив нет?
— Ворота решают сами.
— А архив?
— Нет.
— Значит, с ним будет проще.
Рен посмотрел на неё уже без всякой сонной отстранённости.
В его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. Очень слабое. Тут же спрятанное.
— Ключ у меня, — сказала Агата. — Но я обязана предупредить: личные дела воспитанниц неполные. Часть сведений скрыта печатями Совета, часть изъята, часть никогда не поступала.
— Значит, начнём с того, что есть.
— Вы не отдохнёте?
Вопрос прозвучал почти человечески.
Виона вдруг почувствовала, что ещё немного — и благодарность за эту малость окажется слишком заметной.
— Отдохну, когда пойму, где оказалась.
Агата кивнула.
— Тогда за мной.
Они прошли через холл к боковому коридору.
Рен шёл последним, неся фонарь. Его шаги были тяжёлыми, но неожиданно тихими. Агата двигалась быстрее, чем можно было ожидать от женщины её возраста. Виона следовала за ними, пытаясь рассмотреть дом.
Коридоры Серых Ворот были длинными, с низкими сводами и множеством дверей. На стенах попадались пустые рамы. Некоторые двери были заперты цепями. У одной Виона заметила вырезанный знак перечёркнутого крыла — такой же, как на воротах.
Она остановилась.
— Что там?
Агата даже не обернулась.
— Северное крыло.
Виона медленно перевела взгляд на Рена.
Тот молчал.
Каэл предупреждал не открывать северное крыло.
Разумеется, именно оно должно было оказаться здесь же, за цепями, словно специально приглашало нарушить запрет.
— Кто его закрыл? — спросила Виона.
— Предыдущие распоряжения, — сказала Агата.
— Чьи?
— Тех, кто был до вас.
— Все уехали к утру?
Агата остановилась.
Рен чуть поднял фонарь.
В желтоватом свете лицо воспитательницы стало совсем серым.
— Не все, — сказала она.
И пошла дальше.
Виона не стала спрашивать.
Пока.
Кабинет находился в западной части дома.
Комната оказалась большой, холодной, с высоким окном, за которым виднелись чёрные ветви. На массивном столе лежали стопки бумаг. Вдоль стен стояли шкафы. В камине не было огня, только сложенные поленья и толстый слой серого пепла.
На стене за столом висел портрет.