Ищу жену. Срочно! Страница 50 из 66
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 50 из 66

Павел поднимает на меня заспанные глаза, переводит взгляд на тубус, потом на мои разбитые руки.

— Вижу, «учения» во дворе прошли успешно? — хмыкает он, открывая сейф. — Давай свою мазню. Тут её даже черт не найдет.

Я передаю ему картину и чувствую, как с плеч сваливается огромная гора. Теперь можно и в больницу. К моим девчонкам.

Глава 47. Михаил

Пашка запирает сейф, и тяжелый, сухой щелчок металла звучит в предутренней тишине кабинета как выстрел, ставящий точку в конце этого бесконечного, пропахшего адреналином дня. Он медленно поворачивается ко мне, прислоняется спиной к холодной дверце и долго, тяжело смотрит на мои руки. Костяшки сбиты в кровь, кожа на суставах лопнула, и тонкие струйки уже начали подсыхать, превращаясь в темные корки.

— Садись, Мих. Разговор есть. Серьезный, — он кивает на обшарпанное кожаное кресло, из которого клочьями лезет старый поролон.

Я опускаюсь в него, чувствуя, как взвинченный дракой во дворе адреналин стремительно выветривается, оставляя после себя тупую, гудящую усталость в каждой мышце. Тело кажется налитым свинцом.

— Я поднял всё, что удалось нарыть по делу твоего брата Семёна и его жены, — Паша достает из ящика стола тонкую папку с серой завязкой. — Знаешь, я до последнего надеялся, что там будет за что зацепиться… Какая-нибудь зацепка, след борьбы, хоть что-то, что сделало бы их жертвами, а не просто… Но экспертиза неумолима, Мих. Метанол. Обычная паленая водка, «сивуха» из подпольного цеха. Напились в том притоне до беспамятства. Организм просто не вывез такой дозы. Шансов у них не было.

Я закрываю глаза, и перед внутренним взором встает лицо Семёна — не то, последнее, из морга, а из детства. Черт возьми, ведь он целый год держался зубами за нормальную жизнь! Завязал со своим вечным буйным пьянством, перестал спускать зарплату в гребаных автоматах, даже дом подлатал… Я был уверен, что он выкарабкался. А он сорвался. Рухнул в эту яму и утащил за собой жену, оставив Вику круглой сиротой в холодном доме.

— Жаль его, Мих. Мужик-то ведь пытался, я видел… — тихо, почти шепотом говорит Паша, не глядя мне в глаза. — Но именно эта его минутная слабость и стала для кое-кого «счастливым билетом». Мы ведь с тобой не зря к палате Вики человека приставили сразу после того, как её из приюта забрали. Помнишь, как ты сказал: «Чувствую, Паш, стервятники рядом»? Интуиция спасателя не подвела. Твоя «чуйка» на беду сработала на все сто.

— В смысле? При чем тут «счастливый билет»? — я открываю глаза и в упор смотрю на друга. В его взгляде я вижу то, что мне очень не нравится — смесь брезгливости и страха за меня.

— В прямом, Мих. Слушай внимательно. Когда Семён с женой померли в том гадюшнике, их данные мгновенно попали в общую базу. А Вика загремела в распределитель как ребенок из семьи «конченых маргиналов». Для системы она стала прозрачной. И вот тут начинается самое грязное. Пошел слушок по моим каналам в медконтроле… На черном рынке сейчас висит «горящий» запрос на донора костного мозга. Очень специфический запрос, редкий фенотип, за который готовы платить золотом. И, Мих… показатели Вики из её медицинской карты — это идеальное, стопроцентное попадание.

Я чувствую, как мелкая, ледяная дрожь пробегает по позвоночнику, а волосы на затылке начинают шевелиться. Воздух в кабинете вдруг становится спертым.

— Ты хочешь сказать… — мой голос звучит как скрип ржавых петель. — Ты хочешь сказать, что они просто сидели в засаде и ждали, пока Семён окончательно сдохнет?

— Скорее, они «вели» эту семью как пастухи ведут скот на убой, — Паша подается вперед, опираясь локтями на стол. — На Семёна им было плевать, он был балластом. Они просто дождались финала. Семён свою жизнь проиграл сам, тут не поспоришь, но за дочку теперь отвечать тебе. Понимаешь теперь, почему её так внезапно «госпитализировали» из приюта под предлогом обследования? Почему в больнице ошивались те лощеные типы в костюмах, которых ты спугнул? Им плевать на картину Гули, Мих. Картина — это просто приятный бонус, легкие деньги. А Вика для них — это уникальный биоматериал. Живой склад «запчастей» для какого-то олигарха, который готов выложить миллионы, чтобы продлить свою никчемную жизнь. Хорошо, что мы того парня в костюме у двери выставили. Мы буквально за хвост их поймали, когда они уже зубы скалили.

Я вскакиваю, едва не перевернув тяжелый стул. В голове пульсирует ярость, горячая и ослепляющая. Значит, они смотрели на моего брата и его жену как на мусор, который сам себя вынес? А на трехлетнего ребенка смотрят как на ценный агрегат?

— Твари... — рычу я, чувствуя, как желчь подступает к горлу. — Они решили, что раз отец был игроманом и алкашом, то за девчонку и заступиться некому? Что её можно разобрать на части и никто не спросит?