Залетаю в квартиру. Тишина здесь теперь кажется неестественной, какой-то зловещей. Нахожу в кладовке свою командировочную сумку.
Начинаю паковать вещи. Сначала Викины обновки, пакеты из аптеки. Потом иду в спальню. Открываю шкаф, и на секунду замираю. Запах её духов … легкий, цветочный… окутывает меня, напоминая, что я теперь не один в этих шкафах хозяин… И мне почему-то от этой мысли тепло и хорошо. Скоро в этой двушке будет слышен детский смех, будет пахнуть домашней едой и уютом. Беру Гулин теплый спортивный костюм, она всегда мерзнет, сменное белье, футболки, носки и тапочки. В ванной сгребаю её косметичку и расческу.
Застегиваю молнию, перекидываю ремень через плечо. Выхожу из подъезда, на ходу доставая ключи. Краем глаза снова фиксирую ту точку у соседнего подъезда.
Пусто.
Синего седана нет. Место освободилось, только пара влажных пятен на асфальте от кондиционера напоминает о том, что там кто-то дежурил.
— Ну и отлично, — бурчу я, прыгая за руль. — Значит гости чьи-то.
До больницы долетаю быстро, благо вечерние пробки уже начали рассасываться.
В отделении тишина, только на посту медсестра заполняет журналы. Прохожу в палату.
Вика уже не спит. Она полулежит на подушках, бледненькая, но взгляд уже более осмысленный. Увидев меня, она пытается улыбнуться, и мое сердце в очередной раз делает какой-то нелепый кульбит.
— Привет, жемчужинка, — я ставлю сумку на пол и подхожу к кровати. — Смотри, что привез.
Гуля тут же подскакивает. Я начинаю выгружать «добычу».
— Ой, Миш, ты и фломастеры нашел? — Гуля берет пачку, показывает Вике. — Порисуем?
Вика переводит взгляд на яркую коробку, потом на меня. Протягивает ручонку, берет бутылочку воды, которую я приоткрыл. Пьет жадно, мелкими глотками.
— Насы они, — тихо говорит слабым надтреснутым голосочком— Я полисую потом, вадно? Я немнозко устава…
Она откидывается на подушку и закрывает глаза. Температуру сбили, но слабость еще наваливается на неё свинцовым грузом. Я глажу её по влажным волосикам.
— Спи, маленькая. Отдыхай. Мы никуда не уйдем.
Гуля кивает мне, мол, иди, я справлюсь. Она провожает меня до дверей палаты. На лице слабая, вымученная улыбка, но в глубине зрачков я всё еще вижу ту панику, которая накрыла её утром.
— Всё будет нормально, Гуль, — притягиваю её к себе, целую в макушку, вдыхая тот самый цветочный аромат. — Врач сказал — пять дней, и домой. Потерпи немножко. Я завтра с утра приеду.
— Хорошо, Миш. Езжай, отдохни…Тебе скоро на смены выходить, а тут вот… свалилась наша девочка, но все будет хорошо, да.
Я выхожу на парковку. Воздух стал свежее, пахнет дождем. Сажусь в машину, завожу мотор и выезжаю за ворота больницы. В голове прокручиваю план на завтра: больница, потом заскочить в управление, посмотреть смены и поговорить с начальством. Потом надо с Пашкой уивдеться, а сейчас надо позвонить Лехе. Пусть придет и тоже опсомтрит что и как, в соседнем корпусе работает же. И тем более он говорил что у него тут знакомый врач есть…
Я еду по центральной улице, перестраиваюсь в левый ряд. Достаю телефон, сейчас и поговорю с Лехой…
Взгляд привычно цепляется за зеркало заднего вида.
Через две машины от меня идет синий седан. Тот самый. Слишком приметный оттенок, слишком глухая тонировка. Я специально сбрасываю скорость, перестраиваюсь в правый ряд без поворотника.
Седан делает то же самое. Плавно, технично, держа дистанцию в две машины.
Внутри всё мгновенно подбирается. Значит, не гости к соседям. И не новая тачка соседа. Это «хвост». Причем «хвост» профессиональный — они не прижимаются, не мигают фарами, просто висят сзади, как приклеенные.
— Ну привет, — бормочу я, крепче сжимая руль. — Значит, решили поиграть?
Я резко сворачиваю в узкий переулок, зная, что там тупик и возможность для разворота. Седан ныряет следом. Теперь сомнений нет. Им нужен я. Или они хотят проверить, куда я поеду дальше.
Я проверяю, заряжен ли телефон, и набираю номер Пашки на громкой связи, не отрывая глаз от зеркала.
— Паш, спишь? Проснись и пой. У меня гости на хвосте.
Глава 44. Гуля
В больничных стенах ночь тянется бесконечно.
Тихие, вкрадчивые шаги где-то в конце коридора, мерное, чуть прерывистое сопение Вики — казалось бы, всё спокойно. Температура наконец отступила, оставив после себя лишь легкую испарину на лбу ребенка. Моя девочка спит глубоко и безмятежно, разметав золотистые волосы по подушке, её маленькая ручка до сих пор сжимает лапу верного Потапыча.
Я замираю на полуслове в собственных мыслях, и это беззвучное эхо резонирует в голове: «Моя девочка... Дочка».