— После. Едешь в салон.
Он смотрит на меня так горячо, что слова протеста застревают в горле. А потом он целует меня — долго, требовательно, не давая ни единого шанса на сопротивление.
Дома всё происходит как в тумане. Едва за нами закрывается дверь, страсть, которую мы сдерживали весь вечер в ресторане, вырывается наружу.
Миша не дает мне даже включить свет. Его руки повсюду — жадные, сильные. Он подхватывает меня под ягодицы, прижимая к стене, и я обхватываю его ногами, утопая в его силе. Платье летит куда-то в угол, кеды сбрасываются на ходу. В спальне мы падаем на кровать, и эта ночь превращается в бесконечный марафон нежности и дикого, первобытного обладания.
Он берет меня снова и снова, будто хочет впечатать свое имя под мою кожу. Его шепот, его стоны, его запах — всё смешивается в один огненный коктейль. Мы не смыкаем глаз. В какой-то момент, на самом пике, когда мир вокруг окончательно рассыпается на искры, я смотрю в его лицо, подсвеченное первыми лучами рассвета, и до меня доходит.
Оглушительная, пугающая и прекрасная мысль.
Я влюбилась. Вот такая правда. Без остатка, без шанса на спасение. Я люблю этого огромного, сложного Михаила Звягинцева. И теперь я точно знаю — я пойду за ним до самого конца.
Глава 41. Гуля
Я стою перед зеркалом в холле ЗАГСа и не узнаю собственное отражение. Это платье, которое я купила вчера по настоянию Миши, облегает тело как вторая кожа. Оно не пышное, не вычурное, но такое кипельно-белое, что я кажусь себе какой-то неземной. Косу я расплела, и теперь волосы тяжелыми волнами лежат на плечах. Никакого макияжа, только чуть-чуть блеска на губах, но щеки и так горят лихорадочным румянцем.
— Волнуешься? — низкий голос Миши заставляет меня вздрогнуть.
Он подходит сзади. Сегодня он в строгом темном костюме, и этот образ «богатыря в броне» идет ему просто нереально. Он кажется еще больше, еще надежнее. Его ладони ложатся мне на плечи, и я чувствую, как через это касание в меня вливается его спокойствие.
— Немного… — шепчу я, глядя на нас в зеркало. — До сих пор не верю, что это не сон.
Рядом ошиваются Пашка и Вовка — верный Мишин тыл. Они о чем-то переговариваются вполголоса, Пашка постоянно поглядывает на часы и кому-то подмигивает в телефоне. Всё это кажется таким интимным, таким только нашим. Маленький круг людей, которым я действительно могу доверять.
— Пора, красивая моя…— Миша берет меня под локоть.
Двери зала торжеств открываются. Мы входим под негромкую музыку. Зал пустой, только регистратор с торжественным лицом ждет нас у стойки. Сердце колотится где-то в горле. В голове набатом бьет одна мысль: «Звягинцева. Теперь я буду Звягинцева».
— Согласны ли вы, Гульнара… — начинает женщина свою стандартную речь.
Я слушаю её как сквозь слой ваты. Мой взгляд прикован к Мише. Он смотрит на меня так, будто я — всё сокровище мира, та самая единственная, которую он нашел и больше никому не отдаст.
— Да, — отвечает твердо, без тени сомнения. Его голос заполняет всё пространство.
— А вы, Гульнара?
Я открываю рот, чтобы сказать «да», но слова застревают. Потому что боковым зрением я замечаю движение. Из боковой двери в зал выходит маленькая фигурка.
Внутри всё замирает, а потом взрывается фейерверком.
Это Вика. Моя маленькая жемчужинка. На ней нежное розовое платье с пышной юбкой, на голове — аккуратный ободок. Она идет медленно, сосредоточенно, неся в руках маленькую бархатную подушечку, на которой сияют два золотых ободка.
Слёзы мгновенно застилают глаза. Я закрываю рот ладонью, не в силах сдержать всхлип.
— Ви… Викуша… — лепечу я.
Она подходит к нам, сияя как солнышко. Её глаза больше не заплаканные, в них – чистый восторг. Она протягивает нам кольца, и я вижу, как у Миши дрогнул мускул на лице.
— Гульнара, ваш ответ? — мягко напоминает регистратор, тоже улыбаясь.
— Да… — я всхлипываю, слёзы катятся по щекам. — Д-да, Миша… я… я согласна.
Миша берет кольцо, надевает его мне на палец. Мои руки трясутся так, что я с трудом попадаю кольцом ему на фалангу. Я заикаюсь, смеюсь и плачу одновременно.
— Объявляю вас мужем и женой!
Миша подхватывает меня, целует так долго и сладко, что мир вокруг просто перестает существовать. А потом я присаживаюсь на корточки и обнимаю Вику. Она пахнет домом. Она пахнет надеждой.
— Миша… — я поднимаю на него глаза, полные слез и непонимания. — Откуда тут Вика? Ты… ты её украл? Как ты это устроил?
Миша приседает рядом, поглаживая Вику по плечу.
— Мне помогли, — он многозначительно кивает в сторону Пашки. — Договорились на пару часов под мою ответственность. Официально это «социальная адаптация», а неофициально — я обещал, что без неё эта свадьба не состоится.
Рядом стоит женщина-воспитатель, она вежливо кивает нам.
— К сожалению, нам пора ехать назад, — тихо говорит она. — Время вышло.