Осколки первой любви. Его наваждение Страница 85 из 151
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 85 из 151

Я мотаю головой, не в силах принять услышанное. Меня всю трясет, я не могу вдохнуть, словно кто-то выкачал весь воздух из комнаты. Руслан бросил меня, чтобы защитить. Он унизил меня, растоптал мои чувства… чтобы спасти мою жизнь. Эта правда обрушивается на меня, как лавина, погребая под собой все живое.

Руслан вскакивает с кровати и бросается ко мне. Опускается на колени перед креслом, хватает мои ледяные руки в свои горячие ладони, сжимая их почти до боли.

– Дыши, Аня, пожалуйста, дыши. – Его голос звучит испуганно, почти отчаянно. – Я не мог там оставаться после того, как узнал, какими методами они мстят тем, кто решает добровольно уйти. И я не мог подвергать тебя опасности…

У меня земля уходит из-под ног. Пять лет. Пять долгих мучительных лет я ненавидела его, думала, что он предал меня, использовал, выбросил, как ненужную вещь. А он… он защищал меня. Ценой собственного счастья. Ценой моей ненависти.

– Почему? – выдавливаю я сквозь слезы, которые жгут глаза и щеки. – Почему ты сделал это так? Прилюдно… унизительно… жестоко…

Руслан обнимает мои колени, прижимается к ним лицом, и я вижу, как он сам едва сдерживает эмоции, как дрожат его плечи. Никогда раньше я не видела его таким уязвимым.

– Вадим не поверил, когда я сказал, что ты мне никто. – Его голос звучит глухо и безжизненно. – Всего лишь очередная девчонка-недотрога, с которой пришлось повозиться подольше. Он хотел, чтобы я доказал, что ты для меня ничего не значишь. Все должно было быть правдоподобно…

Он поднимает на меня взгляд, полный такой невыносимой боли, что я сама не выдерживаю, будто это мое сердце разрывают на части.

– Каждое слово, которое я говорил тогда… каждое гребаное слово резало меня изнутри. Я видел, как ты смотришь на меня – с недоверием, с болью. С надеждой, что это какая-то злая шутка. А потом… потом в твоих глазах что-то погасло. И я понял, что сделал все правильно. Ты поверила. А значит, поверили и они… И с тех пор ты была в безопасности.

Мои слезы капают на его руки, но он, кажется, не замечает этого, полностью погруженный в пучину собственной боли.

– Как ты вышел из боев? – спрашиваю, пытаясь собрать воедино всю картину, которая все еще остается неполной.

– Это случилось позже, когда ты уже уехала в Москву, – отвечает Руслан. – Я проводил свой последний бой, который и должен был стать подставным. А перед этим анонимно заявил в полицию о месте и времени боя. Я знал, что это конец моей карьеры, но мне было все равно.

Он невесело усмехается, и эта усмешка больше похожа на гримасу боли.

– Полиция накрыла нас во время второго тайма. На меня тоже открыли уголовное дело как на участника.

Я вспоминаю слова Алисы о том, что Руслан был фигурантом уголовного дела, и все встает на свои места.

– Но мне повезло. Суд состоялся в конце декабря того же года. Я получил всего лишь административный штраф, – продолжает он. – Вскрылись и другие обстоятельства… В итоге организаторам дали по десять лет тюрьмы. Вадиму дали восемь. Но это не исправит того, что я сделал с тобой, Ань.

Я чувствую странное удовлетворение от мысли, что этот ублюдок получил по заслугам и сидит в тюрьме. Но это чувство быстро сменяется новой волной боли.

– А Надя? – Мой голос дрожит. – Кто-нибудь ответил за ее убийство?

Лицо Руслана мрачнеет.

– Макар не стал дожидаться правосудия, – говорит он тихо, но в этой тишине слышится гром ужасных последствий. – Сам прикончил двоих уродов, которые были напрямую связаны с организаторами боев и выполняли за них всю грязную работу. Они по пьяни сами проговорились, что изнасиловали ее, но не убивали якобы. Макар не стал разбираться. Он просто отомстил.

Я нахожусь в полнейшем шоке от всего услышанного. Мне невыносимо больно, я не могу осознать все то, что узнала. Мой мир рушится и выстраивается заново, и я не знаю, как в нем теперь жить. Руслан продолжает сидеть у моих ног, обнимая меня за колени, словно боится отпустить.

– Почему ты сразу не рассказал мне? – тихо спрашиваю я, глядя на его склоненную голову.

Он поднимает на меня взгляд, и я вижу в его глазах бесконечную усталость и вину, которая, кажется, стала частью его существа.

– Потому что это было бы жалким оправданием, – говорит он, и каждое слово звучит как приговор самому себе. – А я считаю себя виновным. Ведь это я добровольно стал с ними сотрудничать, когда Вадим предложил выйти на новый уровень. Я понял, в каком дерьме оказался, когда было уже слишком поздно. Я сам туда пошел, поэтому не собираюсь снимать с себя ответственность. Я сделал тебе больно, Аня, хотя клялся в обратном. И никакие причины не оправдают этого.

Перед моими глазами снова возникает улыбающееся лицо Нади с фотографии. Ей было всего двадцать лет – меньше, чем мне сейчас. И ее больше нет в живых. И со мной могло произойти то же самое. Эта мысль вгоняет меня в ужас, от которого немеют конечности.

– Ты приходил к моей маме перед Новым годом, – говорю я, вспоминая слова мамы. – Искал меня. Почему именно тогда? Из-за суда?

Руслан кивает.