– Лучше, спасибо, – отвечаю я. – Но, правда, не стоило приезжать.
– Я же сказал, что привезу обед. – Он проходит на кухню и начинает доставать контейнеры из пакетов. – Куриный суп, салат, ягодный морс. Все домашнее, моя домработница готовила.
– Руслан, послушай, – я стараюсь говорить твердо, хотя голос все еще хриплый. – Я очень ценю твою заботу, но все это… лишнее. Мы договаривались, что наше общение будет строго профессиональным.
– А это и есть профессиональное общение, – невозмутимо отвечает он. – Забота о сотрудниках – часть корпоративной культуры.
– Не думаю, что ты ко всем сотрудникам ездишь домой с обедами, когда они болеют. – Я скрещиваю руки на груди.
– Только к самым ценным, – улыбается он.
– Руслан, я серьезно. У меня есть парень, и твое поведение… компрометирует меня.
Он перестает улыбаться и смотрит мне прямо в глаза – пронзительно, словно пытается заглянуть в душу.
– Ань, я тоже серьезно. Ты не можешь запретить мне заботиться о тебе, особенно когда ты в таком состоянии.
– Могу и запрещаю! – повышаю голос и тут же начинаю кашлять, словно в наказание за вспышку гнева.
– Видишь? – Он подходит ближе, протягивая стакан воды, который стоит на столе. – Ты даже кричать нормально не можешь.
– Это не смешно, – отпиваю воду. – Мы договаривались, и вы, Руслан Витальевич, нарушаете наш уговор.
– Значит, снова «Руслан Витальевич»? – Он поднимает бровь. – А минуту назад был просто «Руслан».
– Это была оплошность.
– Или искренность?
– Ой, все! – Я чувствую, как снова начинаю краснеть, но теперь от злости. – Что тебе от меня нужно? Чего ты добиваешься этими… ухаживаниями?
– А ты как думаешь? – Он делает шаг ко мне, и воздух между нами снова электризуется.
– А я не знаю! – выпаливаю я. – Если ты снова надеешься поиграть со мной, то это бесполезно. Я уже говорила, что все осталось в прошлом. У меня своя жизнь, в которой мы временно взаимодействуем как коллеги. Ничего большего быть не может.
Руслан хмурится, сведя брови к переносице.
– Если бы все действительно было в прошлом, то ты не испытывала бы такой ярости сейчас, – говорит он тихо. – И не строила бы стены между нами.
– Я не строю стены! Я устанавливаю здоровые границы!
– Хорошо. – Он поднимает руки в жесте капитуляции. – Я понял. Выздоравливай, Аня.
Через мгновение дверь за ним закрывается, и я остаюсь одна на кухне, окруженная ароматом свежеприготовленной еды. Руслан ушел, но вместо облегчения я чувствую странную пустоту внутри. Но это, наверное, просто от болезни. Да, точно от болезни.
Я достаю тарелки, раскладываю еду и зову маму обедать. Хотя сама вряд ли смогу заставить себя съесть хоть что-то.
Мама медленно входит на кухню, опираясь на ходунки. Я помогаю ей сесть за стол. Она смотрит на еду, потом на меня и вдруг делает жест, будто что-то пишет.
– Ты хочешь что-то написать? – догадываюсь я.
Она кивает, и я приношу ей блокнот с ручкой, который мы используем для общения. Мама уже более уверенно выводит:
Это же Руслан?
Я вздыхаю. Конечно, она его узнала. Несмотря на инсульт, память у мамы в порядке.
– Да, мам, это Руслан, – отвечаю я, садясь напротив. – Я временно работаю у него. Он теперь владелец спортклуба «Титан». Это он предоставил мне удобный график, чтобы я могла совмещать работу с твоей реабилитацией.
Мама снова пишет:
Он так искупает свою вину?
Я глубоко вздыхаю:
– Возможно. Я не знаю, какую игру он ведет, мам.
Она задумчиво смотрит на меня, потом снова берется за ручку:
Что ты к нему чувствуешь?
Этот простой вопрос застает меня врасплох. Закрываю лицо руками, не зная, что ответить. Что я чувствую к Руслану? Обида никуда не делась – он бросил меня, когда я была влюблена в него до безумия. Когда мы взаимодействуем в рамках работы, мне проще держать дистанцию. Но в такие моменты, как сегодня, когда он проявляет заботу, приносит еду, носит меня на руках… это сбивает с толку. Он мне не неприятен, и это проблема. Мое тело реагирует на него по-особенному, предательски вспоминая то, что было между нами когда-то. Но разум и сердце все еще настороже, старательно выстраивают стену отчуждения.
Мама снова пишет:
Будь осторожнее, Анечка.
Я киваю и обнимаю ее. Она права, мне нужно быть осторожнее. С Русланом, с собой, со своими чувствами.
После обеда я снова принимаю лекарство, убираю со стола и возвращаюсь в постель. Внезапно звонит телефон, и на экране высвечивается имя «Кирилл». Мы не виделись уже больше трех недель, и иногда мне кажется, что вся моя московская жизнь была сном, настолько я погрузилась в нынешние заботы.
– Привет, солнышко! Как ты? – Я беру мобильный и слышу его голос.
– Привет. Заболела немного.
– Что случилось? – В его голосе слышится искреннее беспокойство.
– Простуда, наверное. Температура, горло болит, нос заложен.
– Бедная моя. Лекарства принимаешь?